Чтение онлайн

Ночной аулов разоритель,

Рабов отважный избавитель.

Зовет… но все кругом молчит;

Лишь волны плещутся бушуя,

И человека зверь почуя

В пустыню темную бежит.

Однажды слышит русский пленный,

В горах раздался клик военный:

«В табун, в табун!» Бегут, шумят;

Уздечки медные гремят,

Чернеют бурки, блещут брони,

Кипят оседланные кони,

К набегу весь аул готов,

И дикие питомцы брани

Рекою хлынули с холмов

И скачут по брегам Кубани

Сбирать насильственные дани.

Утих аул; на солнце спят

У саклей псы сторожевые.

Младенцы смуглые, нагие

В свободной резвости шумят;

Их прадеды в кругу сидят,

Из трубок дым, виясь, синеет.

Они безмолвно юных дев

Знакомый слушают припев,

И старцев сердце молодеет.

ЧЕРКЕССКАЯ ПЕСНЯ

1

В реке бежит гремучий вал;

В горах безмолвие ночное;

Казак усталый задремал,

Склонясь на копие стальное.

Не спи, казак: во тьме ночной

Чеченец ходит за рекой.

2

Казак плывет на челноке,

Влача по дну речному сети.

Казак, утонешь ты в реке,

Как тонут маленькие дети,

Купаясь жаркою порой:

Чеченец ходит за рекой.

3

На берегу заветных вод

Цветут богатые станицы;

Веселый пляшет хоровод.

Бегите, русские певицы,

Спешите, красные, домой:

Чеченец ходит за рекой.

Так пели девы. Сев на бреге,

Мечтает русский о побеге;

Но цепь невольника тяжка,

Быстра глубокая река…

Меж тем, померкнув, степь уснула

Вершины скал омрачены.

По белым хижинам аула

Мелькает бледный свет луны;

Елени дремлют над водами,

Умолкнул поздний крик орлов,

И глухо вторится горами

Далекий топот табунов.

Тогда кого-то слышно стало,

Мелькнуло девы покрывало,

И вот – печальна и бледна

К нему приближилась она.

Уста прекрасной ищут речи;

Глаза исполнены тоской,

И черной падают волной

Ее власы на грудь и плечи.

В одной руке блестит пила,

В другой кинжал ее булатный;

Казалось, будто дева шла

На тайный бой, на подвиг ратный.

На пленника возведши взор,

«Беги, – сказала дева гор. –

Нигде черкес тебя не встретит.

Спеши; не трать ночных часов;

Возьми кинжал: твоих следов

Никто во мраке не заметит».

Пилу дрожащей взяв рукой,

К его ногам она склонилась:

Визжит железо под пилой,

Слеза невольная скатилась –

И цепь распалась и гремит.

«Ты волен, – дева говорит, –

Беги!» Но взгляд ее безумный

Любви порыв изобразил.

Она страдала. Ветер шумный,

Свистя, покров ее клубил.

«О друг мой! – русский возопил, –

Я твой навек, я твой до гроба.

Ужасный край оставим оба,

Беги со мной…» – «Нет, русский, нет!

Она исчезла, жизни сладость;

Я знала все, я знала радость,

И все прошло, пропал и след.

Возможно ль? ты любил другую!..

Найди ее, люби ее;

О чем же я еще тоскую?

О чем уныние мое?..

Прости! любви благословенья

С тобою будут каждый час.

Прости – забудь мои мученья,

Дай руку мне… в последний раз».

К черкешенке простер он руки,

Воскресшим сердцем к ней летел,

И долгий поцелуй разлуки

Союз любви запечатлел.

Рука с рукой, унынья полны,

Сошли ко брегу в тишине –

И русский в шумной глубине

Уже плывет и пенит волны,

Уже противных скал достиг,

Уже хватается за них…

Вдруг волны глухо зашумели,