Чтение онлайн

— Нет, все в порядке, просто интересуюсь.

— Тогда до свидания. И знай, что я очень разочарована твоим поведением.

Так, понятно. Мама перепоручила присмотр за кошкой соседям. Действуем дальше.

Увы, соседей дома не оказалось. Никого. Пришлось, постояв под их дверью, звонить Люде. Та сразу во всем призналась.

— Миля, извини, что так получилось. Да, я обещала присмотреть за кошкой. Прости. Ты же знаешь, что очень моя мама больна, ей нужен отдых. Ну, мы и купили путевку в санаторий на десять дней, и уехали. Это все так внезапно случилось, прямо в субботу. Но ты не волнуйся, я ключи отдала своей однокласснице, она недалеко от нас живет, всего в двух кварталах! Она кошек любит, обещала зайти и покормить кошку! Сходи к ней, ключи у нее. Да ты ее видела, она ко мне часто в гости приходит.

Продиктовав мне адрес, Люда еще раз извинилась и на этом наш разговор закончился.

Кошка терлась о мои ноги, напоминая, что, несмотря на большую толпу нянек, она голодна и одинока. Пришлось отложить выяснений обстоятельств кражи моего законного гроба на час и смотаться в магазин. После того, как кошка наелась йогурта, проигнорировав кошачий корм, я пошла к соседкиной однокласснице. Она действительно жила рядом, но дома ее не оказалось.

— Так она ногу повредила вечером в субботу, ничего серьезного вроде бы, завтра должны выписать, — объяснила мне ее мать, когда я поинтересовалась ее дочерью и судьбой своих ключей. — Она в больнице, а ключи своей двоюродной сестре отдала, Василисе. А она тебе их разве еще не вернула? Договаривались, что она зайдет в воскресенье, корм кошке даст, а в понедельник вечером тебе позвонит и ключи вернет. Разве еще не звонила? И ключи не отдала? Может, позже позвонит?

Я решила не ждать, когда мне позвонят, и пошла по указанному адресу. В квартиру меня впустили без разговоров. Там и без меня толкалась куча народа. Я долго пыталась выпытать у них, где Василиса, потом мне показали зареванную женщину, я три раза объясняла ей, что от нее хочу и почему. Она все время прерывала меня и вытирала слезы платочком. Часто переспрашивала, потом все-таки поняла и вернула мои ключи в целости и сохранности. Она, по-моему, даже не вспомнила про них, пока я у нее не спросила. Потом на меня уже никто не обращал внимания, а я решила задержаться здесь ненадолго. С похорон вообще никого выгонять не положено. И дверь закрывать не положено.

Я, постояв немного у стены, мысленно проследила короткое, но емкое путешествие моих ключей. Мама отдала их соседке Люде, та — своей однокласснице, которая из-за больной ноги в свою очередь передала их двоюродной сестре Василисе. Народу — толпа, а кошка осталась голодная.

Василиса, которая ключи отдала и сразу обо мне забыла, туда-сюда бродит в слезах, люди вокруг тоже копошатся, суетятся, и я решила осмотреться внимательнее. В комнате на низких табуретках стоял длинный деревянный заколоченный ящик. Судя по обилию венков вокруг — в нем гроб. Раскрывать ящик и вытаскивать гроб никто не собирается. Рядом с гробом сидит дед, лет, примерно, восьмидесяти. Грустный весь такой. Жалко его, наверное, жена у него умерла. Соболезную, но для меня сегодня эта тема приобрела актуальность, поэтому надо бы точно узнать, кого хоронят. С этим вопросом я обратилась к проходившей мимо незнакомой женщине.

— Его мать хоронят, — ответила она, кивая на деда.

Я чуть не села. Это же сколько лет было покойной? Больше ста? Всем бы столько жить!

— Сколько же ей лет было? — вырвалось у меня.

— Двадцать три!

— Сколько?!

— Двадцать три. Совсем молодая умерла.

— Почему ее только сейчас хоронят? — сильно удивилась я.

— Ты разве не знаешь? — с подозрением уставилась на меня женщина.

— Так я только что пришла от двоюродной сестры Василисы, она повредила ногу и болеет, а ее мать сказала, что…

— Ладно, поняла. Они позже придут, звонили, предупредили. Дед Василисы приехал. То есть дед ее мужа…

И я узнала историю о том, как дед, оставшись один на старости лет (вообще-то он и так всю жизнь прожил один), решил поселиться у племянника. Всю свою жизнь с рождения он прожил в Магаданской области, большую ее часть — в поселке Ягодном. Уезжая оттуда на материк, он забрал с собою отеческие гробы, вернее, один гроб — матери, которая давно умерла. Это там вроде бы так принято. Всем, кто выходит на пенсию, ехать в Москву или ее окрестности, и гробы с родней сюда же тащить.

— Ты на него внимания не обращай, он заговаривается, — сказала женщина. Мне повезло, что она посплетничать любит. — Они когда гроб-то выкопали и открыли, он рехнулся. Мать-то его в вечной мерзлоте лежала. Он состарился, а она молодая, как только что умерла. Вот он ее увидел и рехнулся сразу.

Так что я попала на похороны дубль два, с разницей в семьдесят лет. Надо бы уходить, но что-то меня здесь держало, и это что-то явно не веселая компания. На кухню помогать в приготовлении поминальной трапезы я не пошла, ввиду полого отсутствия кулинарных талантов. Присела возле грустного деда, который заговаривается. Он увидел собеседника и решил поговорить.

— Мне пять лет было, когда она умерла, мамочка. Я уже старик, мне семьдесят пять, а она там, — он кивнул на ящик, — все такая же красивая. В белом платье. Я же помню.

Я сочувствующе молчала. Жалко его очень.

— И еще она со мной разговаривала.

— Да? — встрепенулась я.

— Сказала, что холодно ей… Ничего, мне уже на этом свете недолго осталось, будем с ней вместе…

Я молчала дальше, сделав соответствующее случаю траурное лицо. Пора домой. Не очень разобралась, но надо подумать. Посидев еще немного рядом с дедом, ушла.

Деда, правда, жалко. Не надо быть психологом, чтобы понять, какая у ребенка случилась душевная травма после похорон матери. А когда гроб перевозил, вообще рехнулся с горя. Подруга Елена, которая, есть надежда, все-таки окончит свой психфак, многое бы могла рассказать на эту тему.

Вернулась домой и еще раз покормила кошку. Она меня ждала, терлась о ноги, лезла на руки, хотя всегда была независимая в поступках и в суждениях. Одиноко ей, бедной, было. Вот, как в анекдоте — толпа друзей, а кошку на выходные оставить некому. Вообще-то я думала, что за ней мама присмотрит. Бедная кошка, покормить ее третий раз? Нет, лучше полью кактус. Он вообще поник, колючки повесил, я про него забыла, и еще ему не нравится горшок в форме жирной розовой свиньи, где ему приходится жить. Ну, а ничего другого нет, это Настин подарок. Надо бы позвонить младшей сестренке моей подруги. У меня вопросы накопились.

— Настенька, — обрадовалась я, услышав голос девочки в трубке, а то уже поздно звонить, но очень надо. — Привет, я хотела у тебя кое-что спросить.

— Спрашивай. Потом я спрошу.

— Настя, вот ты у нас специалист по растениям…

— Не я, папа.

— Ну, пусть папа. Он тебе про вечную мерзлоту рассказывал?

— Про то, что там растет?

— И не только. Вот, скажи, сколько труп может храниться в вечной мерзлоте?

— Это ты про мамонтов?

— Нет, не про мамонтов. Просто интересно.

— Долго может храниться. Папа сказал, что в России шестьдесят процентов территории — вечная мерзлота, а остальное — зона рискованного земледелия.

— То есть труп может выглядеть так, что можно поверить, что он ходил и разговаривал?

— Мамонт разговаривал? С тобой?

— Эй, Миля, привет! — вырвала трубку у сестры Елена. — Какие трупы на ночь глядя?

— Это просто я вечной мерзлотой интересуюсь и мамонтами.

— У тебя свидание в выходные неудачно прошло? — догадалась Елена с изрядной долей злорадства. — Какие дохлые мамонты? И еще Настя вон кричит, чтоб ты не верила тем, кто говорит и ходит, когда его выкопали!