Чтение онлайн

Привыкнуть к этой болезни невозможно – так ужасны припадки. Он может умереть в считанные минуты, в судорогах и, что самое страшное для него, – в беспамятстве. И вот под этим дамокловым мечом он трудится, и при этом не теряет юмора.

Как он скажет Ане: «Когда мы съедем, они (хозяйки пансиона. – Э.Р.) начнут рассказывать: “Ax, у нас жили русские, такая молодая, интересная особа, всегда такая веселая… и старый идиот. Он был такой злой, что ночью падал с постели, и делал это назло!”».

Так осенью 1867 года они добрались до Женевы.

И сейчас Достоевский, совершенно неизвестный в Европе, работает над «Идиотом» в их маленькой комнатке в дешевом пансионе, а «голубчик Аня» (как он ее называет), чтоб ему не мешать, прогуливается по улицам.

Но вслед за «Идиотом» писателю суждено будет начать новый роман, сюжет которого продиктует ему еще один русский, который также посетит Женеву.

Пройдет всего полтора года, и вот на этой набережной в той же Женеве появится предтеча будущей кровавой русской революции, герой следующего знаменитого романа Достоевского – Сергей Геннадьевич Нечаев.

Достоевский изобразит Нечаева в романе «Бесы» под именем Верховенского. Но подлинный Нечаев был так же похож на этот литературный персонаж, как сам дьявол на жалкого бесенка.

Сергей Нечаев, молодой человек маленького росточка, с заурядным круглым крестьянским лицом, обладал удивительным взглядом. Как рассказывала его современница (родственница Герцена) – до смерти она не могла забыть этот подчиняющий, хватающий в тиски, гипнотический взгляд Нечаева. Описания нечаевского взгляда очень напоминают описания взгляда… Григория Распутина!

Когда Нечаева посадят в тюрьму, в камеру Петропавловской крепости придет к нему сам шеф жандармов, глава Третьего отделения А. Потапов. Придет унижать, требовать, чтобы Нечаев стал стукачом. И Нечаев ответит пощечиной. И под взглядом Нечаева шеф жандармов с побитым лицом встанет перед ним на колени! Потом Потапов уйдет. Опомнится. Будет мстить. Но тогда встал на колени – такая сила была в этом человеке.

Нечаев создал о себе множество легенд. На самом деле он был сыном мещанина, работавшего слугой в трактирах. Эта профессия сослужила его отцу дурную службу. «Новейшие господа» – разбогатевшие промышленники из текстильной русской столицы Иванова (где он тогда работал) – часто звали его сервировать столы на свадьбах детей, на семейных торжествах и очень хорошо платили. Легкие деньги и постоянная выпивка на свадьбах сделали отца Нечаева горьким пьяницей.

В Москву Сергей Нечаев приехал поступать в университет. Но что-то заставило его изменить решение. Он переезжает в Петербург и сдает экзамен на народного учителя. Этот атеист и ненавистник религии начинает преподавать в приходском училище Закон Божий.

В университет он поступает вольнослушателем. И с первого появления в университете он заговорил о неизбежности революции. Оказывается, только ей мечтает служить молодой преподаватель Закона Божьего. Худенький, нервный, сгрызающий свои ногти, маленький юноша появляется на всех студенческих сходках. Как и все молодые радикалы, он помешан на герое Чернышевского Рахметове. Нечаев не имеет никакого имущества, ночует на квартирах знакомых, и часто на полу… «У каждого из нас что-то было, у него – ничего. У него была одна мысль, одна страсть – Революция», – рассказывала одна из его последовательниц. И эта страсть сопровождается болезненной ненавистью к существующей жизни.

Уже тогда он провозглашает право революционера действовать любыми средствами, главные из которых – шантаж, убийство, ложь и постоянная провокация. Все, что не так давно говорил быстро сошедший с ума в заключении Ишутин, повторяет теперь Нечаев. Он принимает у Ишутина эстафету русского якобинства.

«Правительство в борьбе с революционерами не брезгует ничем и, главное, иезуитскими методами провокаций, а что же мы? Именно иезуитчины нам до сих пор недоставало!» (Нечаев).

Провокация и ложь становятся спутниками его жизни.

И, конечно же, идея цареубийства – причем массового цареубийства. На вопрос, кого из царской семьи следует убить – он, усмехаясь, ответил: «Всю ектинью» (ектинья – молитва за царскую семью с перечислением всех ее членов). Этой фразой будет восторгаться молодой Ульянов-Ленин, которому и предстоит осуществить нечаевскую мечту.

У Нечаева – бешеная энергия и страшноватая харизма. С самого начала до самого конца он будет окружен сподвижниками, готовыми беззаветно служить ему. Причем среди них были истинные лидеры и интеллектуалы.

В 1868 году произошла его встреча со знаменитым радикалом – молодым литератором Ткачевым. …Сын богатого помещика, великолепно образованный, последователь Бланки и Маккиавели, уже успевший отсидеть в царских тюрьмах, Ткачев страстно мечтал о революции, которая истребит его собственное сословие. Этот небольшого роста, застенчивый молодой человек, тоненький, очаровательно смущающийся, с вечно улыбающимся личиком был очень похож на хорошенькую девушку («красная девица», «милая барышня» – так его звали друзья).

И «милая барышня» воспевает централизованную партию-диктатора, которая сумеет захватить власть и беспощадным террором подавить сопротивление.

– такие стихи писал наш «нежная, красная девица».

Выйдя очередной раз из крепости, «милая барышня», привычно застенчиво улыбаясь, сообщил изумленной сестре свое новое открытие – «Только люди до 25 лет способны на самопожертвование и потому всех, кто старше этого возраста, для блага общества полезно было бы уничтожить».

Впоследствии на вопрос: «Скольких придется истребить в Революцию?» «барышня» отвечал все с той же застенчивой улыбкой: «Надо думать о том, скольких можно будет оставить».

Но когда они встретились, не слишком образованный, безвестный учитель Нечаев совершенно подчинил знаменитого интеллектуала Ткачева, чего тот впоследствии не мог ему простить.

В 1868–1869 годах возникает новая волна студенческих волнений в столице.

Все начинается с Медико-хирургической академии, принадлежавшей военному ведомству. Военным министром тогда был один из немногих оставшихся в правительстве либералов – Дмитрий Милютин.

Игнорируя запреты министра просвещения Дмитрия Толстого, он разрешил студентам иметь свою кассу взаимопомощи и, главное, – собирать сходки. Это и погубило. На первых же сходках студенты объявили, что им не нравится принадлежность к военному ведомству – «оттого в Академии слишком строгая дисциплина». И начались митинги. Академию закрыли, но волнения уже перебросились в Петербургский университет, оттуда в Технологический институт. Этим студентам уже не нравилось, что у них нет касс взаимопомощи и права на сходки… Потребовали вообще «уничтожить всякую стеснительную и оскорбительную опеку университетского начальства…».