Чтение онлайн

Они передали носилки эддисийцам и последовали за ними, чтобы проследить за доставкой их содержимого. Когда носилки были опущены на землю, старший из аттолийцев, шагнул вперед, чтобы отдернуть занавес в сторону.

— Передаем из рук в руки, — сказал он, а второй аттолиец подавился смехом.

Офицер протянул руки и, схватив Евгенидиса за шею под затылком, стянул его с вышитой подушки и уложил на нагретые солнцем каменные плиты двора.

— Наша царица велела передать вам, что так поступают с ворами в Аттолии, и мы ждем воду из Арактуса, — продолжал аттолиец, но хитрое выражение исчезло с его лица, когда он встретился с бесстрастным взглядом царицы.

С того места, где она стояла, не было видно, жив Евгенидис или мертв, но она не выказывала беспокойства. Аттолиец поднял руку и потер шею, где кожу под волосами уже покалывали тысячи острых иголочек. Он понимал, что капитан, отправивший его в горы с этим поручением, будет не очень удивлен, если он вернется без головы.

— Гален, — сказала царица, но дворцовый врач уже вышел вперед со своими помощниками.

— Он еще жив, — произнес Гален после быстрой проверки.

Врач подвел руку под плечи юноши, но военный министр похлопал его по плечу и, наклонившись, поднял Евгенидиса и понес его во дворец. Толпа расступилась, позволяя ему пройти, и зрители, бросив один взгляд на лицо Евгенидиса, снова повернулись к аттолийцам.

Солдаты переминались с ноги на ногу и непроизвольно сбивались в тесную кучку. Эддис подозвала слугу.

— Эти люди захотят поесть, прежде чем вернутся в Аттолию, — тихо сказала она. — Проследи, чтобы их накормили и оплатили услуги по возвращению моего Вора.

Аттолийцы обменялись встревоженными взглядами, подозревая, что оплатой услуг может оказаться плаха с топором, но Эддис не практиковала казни верных слуг аттолийской царицы. Каждый из них должен был получить серебряную драхму и хороший обед прежде, чем их проводят к границе.

Обращаясь к офицеру, царица сказала:

— Передайте Аттолии, что я пущу воду в Арактус. Она потечет на закате.

Это сообщение было чистой формальностью. Поток воды достигнет Аттолии раньше, чем новость о ее возвращении. Эддис повернулась и толпа, еще не полностью успокоившаяся после ухода военного министра, расступилась перед ней, а затем последовала во дворец.

Эддис села на трон.

— Где мой курьер? — спросила она, и один из офицеров, назначенный в этот день на дежурство, выступил вперед.

Она отметила про себя, что это был один из ее двоюродных братьев, к которому она питала симпатию.

— Кродес, — сказала царица, — Передай от меня приказ инженеру на водохранилище выпустить воду, как мы и договаривались. Затем отправляйся к начальнику заставы на перевале.

Царство Эддис лежало высоко в горах между двумя странами: Сунис и Аттолия, и торговые связи между обеими равнинными царствами поддерживались через один-единственный проход через горы. Он был прорублен в скалах со стороны Суниса, пересекал Сеперхи и спускался к Срединному морю на границе Аттолии. Все путешествующие из Аттолии в Сунис поднимались на перевал и переправлялись по нескольким мостам, важнейшим из которых был Главный мост, соединявший отвесные берега Сеперхи, катящей пенные воды в глубоком ущелье, с седловиной горного хребта. С одного берега невозможно было перебраться на другой иным путем, как через мост, и этот мост контролировал Эддис.

— Передай старшему офицеру на мосту, — продолжала Эддис, — мою благодарность за хорошую службу и приказ задержать десять аттолийских купцов с их караванами. Пусть он конфискует все их имущество, кроме одежды на плечах. Если они будут протестовать, путь обращаются за компенсацией к своей царице.

— Да, Ваше Величество.

— Ваше Величество. — придворные оглянулись, чтобы посмотреть на аттолийского посла. — Я обязан вас предупредить, что эта новость не будет хорошо принята моей царицей.

— Надеюсь, что нет, — сказала Эддис и повернулась к своему гонцу. — Кродес, — повторила она, — передай: десять больших караванов.

С политической точки зрения потеря Евгенидиса была очень тяжела. Сунис все еще надеялся расширить свои границы и только страх тайного убийства держал его в узде. Но Аттолия постаралась нанести не только политический ущерб. Если бы она хотела лишить Эддис услуг ее Вора, она просто казнила бы его. Она пожелала оскорбить соперницу, и ей это удалось. Даже сто караванов с товарами не смогли бы возместить нанесенную обиду. Вздохнув про себя, Эддис извинилась и пошла наверх повидать своего Вора.

Библиотека была пуста, но дверь, соединяющая ее со спальней-кабинетом Евгенидиса была открыта. Сам Евгенидис лежал на кровати, а Гален, дворцовый врач, склонился над ним. Он выпрямился, когда царица вошла в комнату.

— Он без сознания? — спросила Эддис, остановившись около кровати.

— Он одурманен, — ответил врач. — Мы дали ему немного опиумной настойки.

Врач был рад, что царица не пришла раньше. Евгенидиса лихорадило, он бредил и никого не узнавал. Пришлось держать его и вливать настойку в рот силой. Трудно определить, сколько он проглотил, а сколько успел выплюнуть.

— Как его рука?

Врач покачал головой и указал на грязные бинты.

— Я еще не смотрел руку. Полагаю, ее хорошо прижгли, иначе она воняла бы гораздо сильнее. — врач отвел волосы со лба Евгенидиса. — Его голова не повреждена, хотя это могло случиться. Вы можете видеть синяки на лбу, но если бы череп треснул, то он, скорее всего, уже был бы мертв. Я больше беспокоюсь о правом глазе, он сильно воспален. Посмотрите на эту корку поверх ресниц. — врач указал пальцем на больной глаз, стараясь не прикасаться к нему.

— Если в тюрьме ему прокололи глаз раскаленной иглой, — пояснил врач, — он потеряет его, а если заражение распространится, он ослепнет на оба глаза.

Гален беспомощно пожал плечами. Двое слуг с кувшинами горячей воды проскользнули в комнату вслед за царицей.

— Вы можете помочь ему?

— Я не окулист. Я послал за одним из города, но, насколько мне известно, он не лучший специалист. Очень хороший окулист есть в Аттолии, он делает мазь, которая сможет удержать распространение инфекции, но захочет ли он приехать сюда… — врач поднял ладони.

— Он приедет, если я прикажу, — сказала Эддис.

— Он аттолиец, Ваше Величество.

— Приедет, как миленький.

Врач поднял глаза, царица ответила ему быстрой жесткой улыбкой. Она не шутила. Она прикажет похитить аттолийца и доставить его в горы, если понадобится.

— Ваше Величество, скорее всего, это не игла. Окулист из города будет здесь в ближайшее время.

— Как скоро?

— Через час или два. А до тех пор, Ваше Величество, я займусь первоочередными делами.