Чтение онлайн

Бестолковые хранители некрополя настояли на том, чтобы он взглянул и на склепы бесчисленных представителей рода Птолемеев. Кроме того, они вынудили Октавиана спуститься по омерзительной лестнице в темное подземелье. Однако он немедленно развернулся и выскочил обратно, опасаясь столкнуться с чудовищами, похожими на Клеопатру.

— Я явился навестить царя, — заявил он, — а не кучку никому не нужных мертвецов.

Ведь данный визит задумывался как своеобразная награда за смерть Клеопатры. Последнее триумфальное деяние победителя. Затем Октавиан собирался отправиться в другие места и посетить новые царства. Но то, что он увидел в опочивальне Клеопатры, круто переменило атмосферу и спутало все его планы.

Теперь он не мог думать ни о чем другом, кроме ее горящих глаз и улыбающихся губ. Он похоронил ее живьем!.. Слишком поздно он понял, что она не задержится в мавзолее. Клеопатра явится за ним. Нужно бежать из Египта.

Но прежде нужно довести дело до конца, или он будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Откройте саркофаг, — приказал он. — Я желаю его видеть.

Как только гроб открыли, он отослал рабов прочь и заставил себя заглянуть внутрь. Александр, перед которым Октавиан благоговел, превратился в трудноразличимое пергаментное нечто. С тех пор, как он умер, отравленный ядом во дворце Навуходоносора, миновало почти триста лет. Тело доставили из Вавилона в чане с медом, словно великий полководец был пчелиной маткой. От него до сих пор исходил слабый сладковатый запах с легкой ноткой корицы, которую использовали при бальзамировании. От приторного аромата у Октавиана закружилась голова. В Египте драгоценную кору коричного дерева использовали для мумифицирования, а в Риме — для приготовления любовных зелий. Октавиану доводилось бродить по мрачным переулкам родного города, вдыхая благоухание магических снадобий, которые ведьмы готовили на продажу.

И его охватила жгучая ярость. Конечно, беды, постигшие его в Египте, являются результатом наговора. Почему он нерешительно стоит перед трупом, задаваясь вопросом, жив его кумир или нет?..

— Великий Александр, — громко произнес он. — Прими дань моего уважения.

Октавиан принес с собой золотую диадему, найденную в сокровищнице царицы, и цветы. Он хотел украсить ими саркофаг. Правда, сначала нужно удостовериться, что Александр по-настоящему мертв. Покрывшись ледяным потом, Октавиан опасливо протянул палец. Замер, с отвращением дыша чуть приоткрытым ртом. Рука так тряслась, что он задел лицо мумии, и плоть с пыльным шорохом подалась.

Октавиан отскочил. Вместо носа зияла темная дыра. Император зажмурился. Сейчас прозвучит ужасный звук, возвещающий о пробуждении поруганного героя. Однако ничего не произошло.

Глаза Александра оставались закрытыми. Ни мрачных бездн, ни ослепительного конца света. В теле кумира не теплилось ни единой искры жизни. Благодарение Юпитеру.

Октавиан позволил себе вздохнуть с облегчением. Не хотел бы он нажить себе еще одного врага. Одной Клеопатры — более чем достаточно.

— Что мне с ней делать? — шепотом спросил он, молясь об откровении, хотя и знал, что ответа не будет.

Александр Великий никогда бы не дрогнул перед лицом магии. Он дал бы Клеопатре отпор, не задумываясь о том, чудовище ли она или человек из плоти и крови. Призвал бы колдунов и приказал им изобрести хитроумный план, сварить зелье, создать заклинание. Он сделал бы все, что нужно, и одолел бы ее.

Октавиан провел ладонью по погребальному савану кумира. Потом оторвал клочок ткани и спрятал в своем одеянии. Может, он впитает хотя бы крупицу божественной отваги Александра?..

Ведь и Октавиан являлся сыном бога. Во всяком случае, так утверждала его мать, Атия. Она клялась, что Аполлон спустился с Олимпа в виде змея и заронил в нее свое семя. Легенда гласила, что родителем Александра Великого стало божество, тоже принявшее облик змея, — египетский фараон и волшебник Нектанеб. Поэтому Октавиан никогда не подвергал сомнению столь выгодную с точки зрения политики версию Атии. Он становился на одну ступень с Александром. Он — герой, равный прославленному полководцу.

Но сейчас все переменилось. При мысли о спальне Клеопатры и исчезнувшей гадюке Октавиана начинало мутить. А может, это была не змея, а бог? Как еще объяснить то обстоятельство, что мертвая царица ожила?

Нет.

Распахнувшиеся глаза Клеопатры — обычное запоздалое последствие змеиного укуса. Причем смертоносного. Разве не случалось ему видеть восставшую плоть у болтающихся в петле висельников? Он был свидетелем, как только что отрубленные головы удивленно таращились на зевак… Несомненно, в мавзолее покоится истлевающее тело Клеопатры. Скоро она уподобится Александру.

А если нет…

Он поступит, как и его кумир. Александр завоевал весь мир своей храбростью, упорством и умом. Октавиан пойдет по его стопам. Он не сдастся.

Он властвует над Римом, а империя властвует над остальными государствами. Его враги мертвы… кроме нее. В его руках власть. Он зарубит ее мечом. Или сожжет. Такая идея показалась ему очень заманчивой. Что за ребячество — вообразить, будто она погубит землю в пламени своей мести! Октавиан просто оказался во власти детских страхов. Ни одной ведьме не выжить в пламени. Он превратит ее тело в золу, и пусть тогда попробует воскреснуть.

Октавиан выпрямился и бросил последний взгляд на ссохшееся тело в саркофаге. Александра убили в тридцать четыре года, задолго до того, как он достиг предела своих возможностей. Октавиан тоже молод. И пока не собирается умирать.

— Мир оказался намного шире твоих представлений о нем, — сказал он Александру самоуверенно. — И в нем много такого, что тебе и не снилось. Я повидал разные страны. Империя принадлежит мне. И мир — мой.

Октавиан развернулся и начал подниматься по лестнице. Под сводами склепа долго звучали отголоски его последних слов. Пыль всколыхнулась и вновь осела, потревоженная шагами посетителя.

— Мой.

Зал был уже полон, а они еще продолжали появляться прямо из-под пола, протискиваться сквозь крошечные щели. Некоторые летели сверху, почти оглушая Клеопатру пронзительными трелями.

Она сжалась в комок. Ненависть утихла так же внезапно, как и накатила. Она с ужасом ждала неминуемой боли. Они разорвут ее на части. Станут терзать ее плоть, а она будет находиться в полном сознании, страдая от жутких мучений. Она ощутит, как каждое из ночных созданий (теперь она понимала, что это — не птицы, а летучие мыши) прорывается к ее сердцу. Чувствовать на коже их крошечные клыки и копошащиеся коготки. Ее тело, пусть и переменившееся, все же принадлежало ей. Больше у нее ничего не осталось. Воришки явились растерзать и разграбить его.

Но они не получат свою добычу.

Они были не единственными гостями в ее мавзолее. Клеопатра вдохнула сухой мускусный запах. На каменном полу появились змеи. Их гладкие тела сливались в единое зыбкое целое — точно охваченное волнением море. И крысы — они протискивались сквозь узкие лазы. Черный мех лоснился, глаза горели.

Ее подданные.

Она рассмеялась и сразу зарыдала. Царица Египта без раззолоченных нарядов. Обнаженная перед своим истинным народом, она должна обратиться к ним с последним словом. О, во мраке она произнесет сколько угодно пламенных речей.

— Спасите меня, — прошептала она. — Ваша царица повелевает.

Она снова расхохоталась. Наверное, сейчас она потеряет самообладание. В зале не имелось ничего, что могло бы ее успокоить: ни вин, ни снадобий, ни Антония. Тот был способен утешить ее одним прикосновением кончиков пальцев к ее губам. Змея обвила лодыжку Клеопатры. Летучая мышь задела лицо кожистым крылом. Крысиный хвост скользнул по ладони.

Значит, так все и закончится. Отныне и до скончания веков. Царица и ее твари. Съеденная, но живущая в истории.