Чтение онлайн

– Девочка моя! Нельзя, нельзя! Подумай, кто он – простой воин. Да, смелый и сильный, да, красив и умен. Но сейчас, когда ты только восходишь на трон, эти стервятники, – Русудан глазами показала в сторону палаты, где обычно собиралась высшая духовная и светская власть. – Даже не думай говорить им об этом, иначе беду накличешь на него и на себя. Я знаю, что вы были бы очень счастливы вместе, но знать подберет тебе другого мужа, того, брак с которым будет выгоден тебе. Пойми, ты – царица, и твоя жизнь теперь принадлежит не тебе, а народу.

После разговора с тетей Тамара расстроилась, лучше бы вообще не знать ей ни о чем. В эту ночь девушка плакала почти до самого рассвета, а под утро заснула и увидела сон, как будто она летит над Грузией, будто птица и видит внизу земли, Черное море с византийскими и генуэзскими кораблями. На юге видятся Царьград и Византия, на севере возвышается Кавказ, упираясь своими вершинами прямо в небесные своды. Вокруг покой и благоденствие. Только на востоке Каспий бушует, вздымая свои волны на высоту, грохоча и свирепствуя. Кажется, что вот-вот затопит кавказские горы и Грузию вместе с ними. Тамаре становится страшно, неужели погибнет Грузия от мощи Каспия? Она сама стремительно начинает падать в море, грозящее глубиной и холодом. Молитвы, знакомые с детства, слетают с ее губ. И тут являются ангелы в образе трех прекрасных юношей верхом на белоснежных конях. Они подхватывают Тамару, не давая ей упасть, и борются с Каспием, пуская в волны стрелы из огня. Вода превращается в огненный столб, рвущийся к небу. Этот огонь испепеляет непокорный Каспий, который теперь предстает перед Тамарой в виде старца, молящего о пощаде и помощи.

Тамара просыпается в страхе и с молитвой, которую тихо произносит даже во сне. Как хорошо, что все это ей только снится. Но это видение девушка воспринимает как знак – нужно ждать угрозы с востока. И не переставать уповать на милость Божию.

Но надежда на высшие силы оставляет Тамару, когда она узнает, что Давид покинул ее. Он уехал из города и куда отправился – неизвестно. Русудан ничего не говорит, делает вид, что и сама расстроена, но Тамара знает, что без нее здесь не обошлось. Отчаяние сжимает сердце железными тисками. Неужели она осталась совсем одна? Неужели падает, словно во сне в бушующие волны Каспия и некому ее спасти? Она не сдастся, не отступит. Ведь они с Давидом обещали друг другу, что найдут друг друга, какими бы расстояниями не были разделены. И с этого дня Тамара будет его искать, звать каждую ночь по имени и молиться об их встрече. Да, сегодня она потеряла крылья, но только для того, чтобы стать сильнее и снова научиться летать.

Приближался 1178 год. Совсем недавно Тамара потеряла отца, и теперь ей предстояло самой вступить на трон. Допустить этого не хотели многие вельможи. Кутлу-Арслан возглавлял тайную организацию, целью которой было изменение существующего порядка в стране. Конечной целью, само собой, было свержение Тамары с престола. Один из приближенных к царице людей смог войти в состав этой организации. Это дало возможность быть в курсе намерений заговорщиков. Но сначала нужно было пройти церемонию официальной коронации, чтобы окончательно обрести силу, а потом уж Тамара накажет неверных. Проведение торжества отложили до начала нового года, ведь нужно заказать лучшие ткани для платья, украсить тронный зал, соткать разноцветные ковры, узоры которых не найти больше нигде. Работы предстояло много, а время летело соколом, рассекая воздух мощными крыльями. Догнать его было нельзя.

Также сложно как усмирить время, трудно остановить помыслы людей, стремящихся к власти. Все чаще Кутлу-Арслан устратвал собрания, на которых разрабатывалась тактика захвата трона и воцарения нового правителя.

– А что если новый преемник окажется более своенравным, чем Тамара? – спрашивали некоторые сомневающиеся приверженцы Кутлу-Арслана.

– И на него найдем управу, все в наших силах. Мы должны склонить Тамару к решению в нашу пользу.

– Но ведь создать новый орган управления, независимый от царской власти не так просто. Нужны надежные, достойные люди, – рассуждал самый старший участник собрания.

– Правильно, а мы разве не подходим на эту роль? А кто не захочет, тех мы просто отсеем, это не составит труда, – глаза Кутлу-Арслана внушали страх и трепет, этого человека боялись, потому что знали, что он способен на все. – Карави (шатер) даст возможность избранным вельможам самим решать важнейшие государственные вопросы. При этом царь или царица, кто бы там ни был, хоть черт или бог, не смогут весомо повлиять на принятые законы и правила. Это даст свободу власти вельможам и знати.

Люди слушали речь своего предводителя как завороженные, рисуя в своем воображении картины довольства и полного поражения царицы Тамары. Не выдавал себя и царский шпион, стараясь держаться даже на виду у Кутлу-Арслана, поддакивать ему, чтобы всячески вызвать и укрепить доверие. Он выкрикнул из толпы:

– Мы заставим царицу принять наши условия. Не мирным согласием, так мечом! – одобрительные возгласы послышались со всех сторон, а главарь остался доволен такой поддержкой, теперь не сомневаясь в своей победе.

А Тамару в ночь перед официальной коронацией одолевали сомнения, ей не верилось, что она вот-вот станет царицей. Что ждет ее на этом пути, сможет ли оправдать надежды людей и сама остаться при этом любящей и честной? Ночные звезды, заглядывавшие в окно, внушали одиночество и тоску. На своей долгой высоте они казались такими холодными и неприступными, что становилось жаль той красоты, которую они излучали. Неужели Тамара как эти звезды будет такой же прекрасной, но неприступной и холодной? Девушка молилась о даровании ее сердцу чуткости и веры в свою миссию. Что ж, если суждено Тамаре взойти на трон, значит будет она править по совести, не поддаваясь уловкам корысти и властолюбия. «Господи, подай мне знак, что я достойна этой роли!» – просила Тамара уже почти во сне, когда рассвет на цыпочках входил в город. Его приход был полон торжества жизни и красоты, он предвещал сияние солнца славы, которое взойдет сегодня над головой возлюбленной рабы Божией Тамары.

В тронном зале царила суета, расставлялись стулья и столы, готовились лучшие яства, вино лилось рекой. Давид тоже тайно проник во дворец, чтобы хоть немного побыть рядом с царицей. Он не хотел возвращаться, но в то же время противиться притяжению к Тамаре не мог. После церемонии он также незаметно уйдет и даст себе слово больше никогда не появляться возле нее, как бы ему не хотелось быть рядом с ней всегда, поддерживать, рука об руку идя по жизни, преодолевать трудности. Но сегодня он останется одним из приближенных к царице, ничем не выделится из числа ее приверженцев. Когда-нибудь она сама выделит его из остальных и посадит по правую руку от себя, если на то будет воля ее сердца. Пока же сердце Тамары трепетало, словно маленький воробей, вставший на край гнезда и готовый взлететь. Девушке приготовили пышное платье изумрудно-голубого цвета, эти два оттенка сливались в нем и перетекали один в другой, создавая впечатление плавного скольжения морских волн, блестевших на солнце. Высокая корона украшена драгоценными изумрудами и прозрачно-голубыми драгоценными камнями, которые добыли в горах. На платье золотыми нитями вышиты причудливые узоры, а в ушах блестят массивные серьги ручной работы, выполненные в виде виноградных лоз. Во всем этом великолепии Тамаре предстоит выйти в тронный зал – ко множеству гостей.

Гости были в радостном предвкушении великого чуда – воцарении новой правительницы земли грузинской. Зал блистал роскошью, а по прекрасным мягким коврам, устилающим пол, даже страшно было сделать шаг. Взоры всех часто пересекались в одном направлении – там, откуда должна появиться Тамара. За пурпурной занавеской скрывалась дверь, ведущая в покои царицы, откуда она и должна была прийти.

Наступление торжественного момента было так ожидаемо всеми присутствующими в зале, и доброжелателями и завистниками, что когда Тамара вышла, кажется, дыхание и биение их сердец остановились. Давид, присутствовавший в зале, почувствовал, как душа его ликует от света, исходящего из глаз царицы. Он готов был умереть за этот свет, пожертвовать чем угодно, лишь бы греться под его лучами.

Все гости склонили головы в поклоне и отовсюду зазвучали приветствия:

– Да здравствует царица Тамара!

– Ура солнцеликой!

– Долгие годы нашей повелительнице!

Тамара села на трон, стоявший на возвышении. Сам он сверкал драгоценными камнями и золотом, а у подножия его стелился узорчатый ковер. К ногам царицы сели девушки из лучших знатных семей, сопровождавшие ее в торжественном шествии, а около трона встали несколько воинов, охранявших царицу. По знаку царедворца зазвучали многоголосые колокола, оповещая народ грузинский о прибытии Тамары и начале церемонии. Первым к Тамаре приблизился глава церковной знати с царским венцом в руках. Осенив его крестным знамением, он надел венец на голову девушки, она поцеловала руку главы. После него к трону подошел главный военачальник Грузии и мечом опоясал царицу, напутствовав при этом, чтобы меч этот своей остротой и силой в ее руках послужил защите земли грузинской и честного креста. В руки ее вложили скипетр.

Воины, бывшие в зале, поклонились царице и отдали клятву о защите и верном служении воле царской и государству. Тамара чувствовала себя словно в сказке, такая смелость проснулась в душе девушки, какой никогда не бывало раньше. Она представляла мысленным взором, что рядом с ней стоят ее мать и отец, благословляя в этот великий час. Пусть они видят, какой мудрой и справедливой царицей будет их дочь.

Проверит себя в мудрости и правдивом отношении к каждому своему подданному Тамаре представился случай прямо здесь, в тронном зале. Нарушая ход запланированных событий, которые должны были продолжиться после коронации, в зал стал ломиться старый человек. Он принадлежал к простому народу, но ему хотелось попасть в тронный зал, чтобы поговорить с царицей. Девушка услышала за дверью странные звуки и споры, спросив, что там происходит, приказала впустить человека. Седой, в нищенской одежде, пришедший старец выделялся среди окружавшего великолепия и богатства, словно мутное пятно на глади озера. Но старец по сравнению с присутствовавшими был гораздо чище душой, словно спокойная озерная поверхность. Гость сделал глубокий поклон и заговорил, твердо и прямо глядя на царицу: