Чтение онлайн

Человек стал колосом сжатым, кто-то это заметил, для других же он пропал неузнанным, сгинув в жерновах мрачного божества, однако среди спартанцев весть о гибели предводителя разнеслась быстро, и они вспомнили древнюю доблесть, призывая другу друга нещадно мстить за него. Каллисто теряла кровь, но ярость в ней ещё горела, и меч с тёмными, кровавыми и светлыми полосами свистел над головой, Диомед теперь вовсю помогал ей, однако Зена не страшилась, уже уверенная, что, при любом исходе, её люди будут торжествовать победу. На воительницу обрушился град ударов, все она не могла отразить, но постоянным движением заставляла клинки скользить по панцирю, тем не менее, её поразили в бедро, остриё неглубоко вошло в грудь, в другой раз лезвие отскочило от плеча и порезало шею. Несколько раз фессалийке казалось, что цель близка, но Зена со звериной ловкостью ушла из-под их ударов, ногой свалив юношу.

– Держись, Зена! Держись!
– кричала ей Габриэль, что была уже довольно близко, она оставила лук и действовала коротким мечом, на левое плечо повесив захваченный небольшой щит. Девушка отчаянно хотела пробиться к любимой и плохо следила за ситуацией вокруг, отдалившись от ахейцев и оказавшись слишком близко к киликийским воинам, только Персей это заметил, устремившись за ней. В первое мгновение ей показалось, что она справится, ибо невысокий, темноволосый пират не выглядел устрашающе, но тут же на неё налетел второй, сильно ударив в плечо, и рана от стрелы отозвалась острой болью. Габриэль ловко попала нападавшему по руке, разрубив кисть, но другой оказался позади и вонзил меч ей в бок, льняной панцирь значительно ослабил удар, но и так остриё проникло глубоко, и она упала на колени, почувствовав приближение тени с неумолимым серпом. Персей опередил пиратов и вступил в яростный бой за девушку, сразу заколов одного, но ещё несколько киликийцев пришли на помощь своим, пытаясь захватить раненую как ценный трофей.

Зена видела, что произошло, она забыла об осторожности, желая лишь немедленно закончить бой или прорваться к Габриэль, её натиск на Каллисто неожиданно оказался успешен, ибо та потеряла уже много крови, и сила её уходила. Фессалийку шатало, глаза её, казалось, уже не видели противницы, хотя рука инстинктивно направляла клинок на мутно различимую фигуру, мощным ударом воительница сбила её с ног, та не пыталась подняться, но выставила меч перед собой. Зена хотела добить её, кровь билась в висках, требуя сокрушить ослабленного Диомеда и одним взмахом отсечь голову, однако более сильное чувство тянуло к лежавшей на траве Габриэль, для которой каждое мгновение могло стать решающим, ибо Персей отбивался из последних сил. Совладав с яростью, воительница кинулась к девушке, слыша позади, как Диомед призывает фессалийку бежать, говоря ей что-то о пророчестве.

Персей чудом стоял на ногах, ибо в груди у него торчал обломок дротика, а по боку струилась кровь, только, когда Зена была уже близко, его повалили, и он закрыл голову щитом, слыша, как грохочет по металлу копьё. Воительница метнула шакру в нависшего над девушкой пирата, ловко перерезав ему горло, отшвырнула уже умиравшего и вонзила меч в нападавшего на юношу, мгновенно вырвала клинок из раны и снесла ему голову. Этот натиск распугал остальных, да и битва была уже проиграна, многие видели, как Диомед сажает полумёртвую дочь Аполлона на коня и бежит, увозя её в сторону Орхомена. Зена убедилась, что девушка жива, и крикнула Персею:

– Накрой её щитом, ты за неё отвечаешь!

Сама она лишь видом своим заставляла сдаваться оставшиеся отряды тяжеловооружённых, и люди поднимали руки, бросая оружие, другие же бежали в город. Рядом оказался и Гекатей, он потерял глаз в битве, замотав голову окровавленным полотном, но остался в строю и призывал воинов не губить всех подряд, хотя жаждавших отмщения этим было не удержать, и они выискивали среди врагов критян и фракийцев, считая их самыми злостными разорителями мирных селений. Зена хотела послать всадников на поиски Каллисто, но Александр собрал сколько смог их из обоих отрядов и поскакал в город, желая взять его сразу, остальные же рассеялись по равнине, настигая разбежавшихся врагов.

– Ему всё это очень нравится, - указал аргосец на удалявшуюся фигуру Александра.

– Он прав, город надо брать на плечах бегущих, однако так мы упустим фессалийку, - ответила воительница. В ней всё ещё горело желание преследовать главного своего врага, найти лошадь и скакать по дороге на север, но ярость отступала, всё более уступая место тревоге за любимую, и она осталась, положившись на неизменное движение судьбы.

Когда тени легли, предвещая вечер, всё было уже кончено. Александр сразу овладел малонаселённым городом, сурово велев вздёрнуть всех богачей, помогавших Горгию, его всадники хватали людей на улицах, подозревая их в соучастии, и Зене пришлось несколько раз посылать гонцов к нему, дабы он умерил свой пыл. Сама она отнесла на щите Габриэль в наскоро разбитый шатёр, где удерживала душу её, не давая ей шествовать за реку, рядом был и Персей со многими другими ранеными, прибывавшие из Мантинеи врачи занимались ими. Всадники проезжали далеко на север в поисках Каллисто, люди из окрестных поселений припомнили, что десятку воинов удалось уйти с ней, однако захватить никого не удалось.

Поле битвы привлекало многих, более двухсот сторонников тирана и разбойников лежали замертво на траве, девяносто пять воинов Зены разделили их участь, но их не оставили добычей зверям и птицам, а решили в общих могилах похоронить близ города как славных героев. Уже вечером победители начали сооружать трофей на том холме, где стояли скорпионы, щит Каллисто, в числе прочего оружия, украсил его. Однако он простоял здесь не долго, камни же, поставленные над могилами павших, пережили века, напоминая о пролитой крови героев...

Часть вторая.

Глава 1. Вещие сны.

Клеарх лежал на деревянном, жёстком ложе, едва прикрытом плащом, и пробуждение его сопровождалось осознанием того, насколько же затекло тело. Он заворочался и застонал, перевернулся на бок, разминая шею, которую отчаянно ломило. Юноша понял, что находится в небольшой комнате с двумя кроватями по стенам и окном с деревянной ставней, всё вместе это было похоже на крайне дешёвую гостиницу. Скоро вошёл Николай, держа в руках большой сосуд и кожаный мешок, он сказал, увидев, что друг в сознании:

– Хвала Спасителю, ты пришёл в себя. Я уже начал думать о худшем, но ты справился.

– Она ушла, как же мы могли её упустить...
– произнёс Клеарх.
– Ты видел? Видел эту битву? Постой, я не должен быть здесь. Я должен быть на поле брани под Орхоменом... или в пещере... Я не помню, всё смешалось.

– О чём ты говоришь? Всё этот бред. Нет, ты уже не в пещере, два дня назад мы спустили верёвку в неё и вытянули тебя, однако ты был не в себе, - ответил Николай.
– Не очень-то помогла тебе ночь в этом святилище. Я отвёз тебя в эту придорожную гостиницу, вызвал лекаря, и какое-то время ты находился на грани жизни и смерти. Теперь-то понимаешь, насколько глупой была твоя затея?

– Да, я вспоминаю, что было... Это же было всё в пещере, на меня снизошёл божественный сон, и мне открылось... Понимаешь, она тоже спускалась, больше четырёхсот лет назад, и я словно обрёл её память, я жил её жизнью, видел её глазами, чувствовал то же, что и она. Это было так реально...

Николай поставил принесённое на второе ложе и тревожно взглянул на друга, потом сказал:

– Нет, ты ещё не отошёл. Сразу после извлечения начал бредить, говорить что-то о Зене, о Каллисто, я не мог точно разобрать. Всё это не реально, ты просто слишком много думал о ней в путешествии, читал свитки, вот, тебе и грезится.

– Ты не понимаешь, - покачал головой Клеарх.
– Ладно, потом поверишь. Где свиток? Ты сохранил его? Мне нужно как можно быстрее посмотреть.

– Здесь всё. Я спрятал в мешке под кроватью, - Николай вытащил из-под ложа среднего размера свёрток.
– Здесь и наши деньги.

Спустя некоторое время юноша расположился на улице, желая вдохнуть свежего воздуха. Двухэтажное, длинное здание гостиницы стояло чуть в стороне от дороги, рядом с ним оказалось некое подобие сада, дальше же тянулся ряд высоких кипарисов. Именно под деревьями и присел Клеарх, его рана уже не горела, осталась лишь тихая, не особенно тревожащая боль.