Чтение онлайн

– Как твоё имя, юноша? Ты уже напрашиваешься мне в соратники, но ещё не назвал своего славного имени.

– Меня зовут Александр, я сын Периклимена, коего ты уже видела. Ты берёшь меня с собой?

– Оставайся-ка дома, юноша, мне кажется, что ты мало знаком с делами военными и вовсе не похож на воина, но лишь на одного из тех, что заботятся только о своём состоянии.

– Почему ты так думаешь? С каких это пор знатным родам отказывают в военной доблести? Все мои предки были славными воинами, - юноша разгорячился, было видно, что он вовсе не согласен на такую роль для себя.

– С тех пор, как они утратили древнюю доблесть и превратились в дельцов, в лучшем случае, иначе же просто истощают свой народ. Где же твои доблестные воины были в собрании, кто из них откликнулся на мои слова? Я не видела там ни одного такого.

– Я откликнулся, и со мной будут друзья, ибо мы - аркадяне, и мы не забыли славы предков. Не оскорбляй наш народ, ибо я пойду с тобой, чтобы подтвердить его доброе имя. Даже если ты откажешь мне, я всё же пойду набирать людей по городам и посёлкам. Тебе же нужны люди, я сам слышал, так не отвергай меня.

Зена, поначалу не желавшая и слушать слова, как ей казалось, лишь жаждущего приключений юнца, теперь уже не была так уверена, но задумалась над сказанным. Габриэль, увидев это, спросила у юноши:

– Отец тебя отпустит? Как я поняла, он не одобряет всей этой затеи.

– Он слаб, это царица верно подметила, и он не сможет меня удержать, если понадобится, то я потребую у него своей доли в имуществе и выйду из-под опеки.

– В старые времена отец бы тебя в землю вогнал, - усмехнулась Габриэль на такие речи. Зена же насторожилась от другого в его словах и спросила:

– Почему ты назвал меня царицей? Ты уже слышал обо мне, однако в ваших местах я бывала лишь раз и очень не долго, ты же, я вижу, знаешь многое. Откуда ты знаешь?

– Ты права, я слышал о тебе, если ты, действительно, та, которой себя называешь. Впрочем, я почему-то верю, что это ты, пусть и кажется странным, что Царица воинов, мстящая за Коринф, предводительница фракийцев и колдунья, как говорят, гроза римлян, да мало ли ещё о чём шепчутся, стоит сейчас передо мной, но я, всё же, верю. Я слышал о тебе, ибо хотел слышать, расспрашивал путников со всей Эллады, что останавливались в нашем городе, мне было важно, что кто-то ещё пытается бороться за нашу свободу.

– Тебе нравится то, что ты слышал?
– спросила Зена, и её подруге показалось, что воскрешённые юношей тени памяти бродят по лицу воительницы, и даже в своём вполне мирном дорожном плаще она стала грозна, и хищный леопард, изображённый неведомым мастером на её шее, выглядывал из-под плаща.

– Я понимаю тебя, вся эта жестокость была необходима, дело, ведь, шло о борьбе с римским влиянием, и любые сомнения здесь были губительны, поэтому их надо было искоренять. Понимаю и то, почему тебе пришлось принять в войско там много варваров. Они, как люди воинственные, должны были составить опору на первое время, от наших-то сейчас не много толку, однако, возродив традиционное воспитание воинов, можно будет и в эллинах утвердить дух силы и свободы, - юноша говорил увлечённо, было видно, что он принимал это весьма близко к сердцу.

– Раньше я считала так же, но ты ничего не знаешь о моей новой жизни, - ответила Зена.
– Хорошо, проводишь нас со своими друзьями до Орхомена, Александр, расскажешь о местах и дорогах, а там посмотрим. Только учти, что мы уже собираемся в путь.

– Прекрасно, я сбегаю домой за оружием, возьму друзей и буду ждать вас у ворот города. У всех нас есть лошади, и мы нисколько не задержим вас, обещаю.

Путницы собрались быстро, хотя их новый знакомый и обещал, что с ним их пустят в Орхомен в любое время, они всё же хотели добраться до наступления темноты. Когда они шли к воротам, ведя нагруженных лошадей в поводу, то успели переброситься несколькими словами об Александре. Габриэль спросила:

– Что ты о нём думаешь? Ты хотела найти людей, и нескольких всё же нашла, но, похоже, что ты не слишком довольна.

– Он похож на ищущего приключений юнца, никогда не знавшего иной жизни, кроме роскоши в доме своего отца. Может быть, он любит охоту и даже считает себя умелым в обращении с оружием, однако этого мало. Я ожидала, что получу людей из стражи, или бывшие наёмники откликнутся.

– Почему же ты взяла его?

– У нас нет выбора, да и говорил он довольно убедительно, не знаю, может, и выйдет из него какой-нибудь толк, - Зена прервала свои слова, уже видя впереди, в светлом колодце ворот, фигуры людей и лошадей. Александр закутался в гиматий, опасаясь холодных вечеров, опоясался мечом и кинжалом, к мягкому седлу его коня была приторочена связка из трёх копий, он взял с собой троих друзей, что имели каждый по коню и копью с кинжалом. Путницы приветствовали их, и Зена спросила у юноши:

– Вижу, что у тебя есть меч, оружие предков, я полагаю. Однако где же твой панцирь?

Юноша не ответил, поняв, что она вновь хочет задеть его, намекая на его состоятельность, и на то, что он, никогда не ходивший в походы, конечно, не имел панциря, воительница же лишь усмехнулась и первой вскочила на коня. Они двигались так быстро, как было возможно без излишней усталости для лошадей, через какое-то время вдоль дороги потянулись стройные ряды старых дубов. Такие рощи высились, как сказал Александр, вдоль нескольких дорог, как северной на Орхомен, так и той, что шла к Мегалополю и далее на Тегею. Воздух здесь стал приятнее, и они дышали, вспоминая мифы этой земли.

Габриэль всё ещё относилась к своему коню настороженно, ибо сама начала много ездить верхом лишь три месяца назад, ранее она лишь короткое время упражнялась в этом деле. Коня же своего, серого Борея, получила месяц назад как дар от одного из городов. Она старалась направлять его, ещё диковатого к её рукам, строго за жеребцом Зены, что был с хозяйкой уже много лет, научившись многим полезным вещам и слушаясь малейших движений. Габриэль не знала истории этого коня целиком, знала лишь, что зовут его Ксанфом, он рождён в сарматских степях, и хозяйка привела его в Элладу, вернувшись из своего восточного похода, теперь же ей нравилось просто смотреть, как Зена ловко управляется с ним. Ксанф был красивого золотистого цвета, с чёрными ногами, мордой, гривой и хвостом, на плече у него было тёмное пятно, Зена говорила, что сарматы считают это добрым знаком.

Справа высилась могучая гора, покрытая всё ещё оголёнными, зимними дубами, ближе к вершине её виднелись развалины какого-то храма, деревья всё плотнее сжимали дорогу, тишина под их сводами лежала как тень, молодая поросль чередовалась с древними великанами, и казалось, что так было извечно. Путников им не попадалось, только птицы скакали в ветвях, да мелькали в просветах тени олени, даже сейчас этот древний край оставался во многом диким и изобилующим зверями, война и опустошение ослабляли человека, но не природу. Трое друзей Александра, принадлежавшие, как он сказал, к менее знатным семьям, издавна связанным покровительством с его родом, были проникнуты сходными побуждениями, что и он, и о Зене знали так же не мало. Впрочем, особого желания беседовать с ними у неё не было, большую часть дороги ехали молча, обнаружив на пути лишь пару медленных телег, да группу пеших паломников.

Они были уже близко от Орхомена, когда увидели на ответвляющейся от тракта тропе, что шла через рощу в какую-то деревушку, группу людей, теряющихся в тени крон. Присмотревшись, они увидели, что два мужчины склонились над кем-то, рядом же топтался гружёный ослик. Зена хлестанула коня и быстро приблизилась к ним, на что они встали в полный рост, и кинжалы сверкнули в их руках. Один был одет как охотник, широкополая шляпа висела у него на спине, второго же укрывал льняной панцирь, воительница более не сомневалась в том, кто они, соскользнула с коня и двинулась к ним. Она скинула на ходу хламиду, оставшись в шерстяном хитоне, и вытянула из-за пояса свой кинжал, тёмный клинок коего не сверкал, но двигался в её пальцах как живой, и она скрывала его до времени за предплечьем.