Чтение онлайн

— Милостивый государь, — не отвечая на прямо поставленный вопрос, проговорил я, целясь ему в лоб из пистолета, — вам придется объяснить, что вы делаете в такое время в комнате моей родственницы!

Аргумент, направленный в лоб бедного помещика, был такой весомый, что Иван Иванович предпочел не возмущаться, а попытаться выкрутиться из щекотливой ситуации.

— Я, милостивый государь, зашел к Марье Ивановне совершенно случайно, по ошибке, — заблеял Рогожин. — Проходил мимо и ошибся дверями.

— И не заметил, что в постели лежит честная благородная девушка? — подсказал я.

— Именно, совершенно не заметил! — совсем поглупев от ужаса перед наведенным дулом, затараторил коварный соблазнитель.

— И случайно лишили ее невинности, а нашу семью чести?!

— Нет, нет, у нас ничего не было! — воскликнул пойманный за… ну пусть будет, руку, растлитель.

— Да? Так-таки ничего? — почти поверил я, опуская вниз канделябр. — А это что у вас такое! Вы мне лжете, сударь, вы опозорили нашу благородную фамилию, и это оскорбление вам придется смыть кровью!

— Маша, скажи ему! — взмолился бедный Иван Иванович. — Князь, я просил у Марьи Ивановны ее руки, и она согласилась! Мы теперь с вами родственники!

— Мария, это правда? — строгим голосом спросил я обесчещенную девушку, слегка прикрытую скомканной простыней.

— Да, Хасбулатик, — довольно спокойно подтвердила она, — Иван Иванович предложил мне руку и сердце. Я согласилась!

— Ну, если вы решили повенчаться, тогда совсем другое дело, — начал оттаивать я. — Завтра же пойдем в церковь.

— Но как же, ведь так не принято, — задним числом испугался помещик, — зачем так торопиться!

— Вы опять за свое! — возмутился я.

— Мы только обручились, еще даже не говорили о приданном!

— Я дам вам в приданное за Марией Ивановной вашу собственную жизнь! — предложил я.

Однако, как только вопрос коснулся денег, Иван Иванович забыл и о том, что стоит посередине комнаты совсем голым, и даже о ценности самой своей жизни.

— Это, князь, будет не по-княжески и неблагородно! Виданное ли дело, совсем не давать приданное, Мы что, нехристи какие!

Что касается «нехристей», в отношении меня он попал в самую точку, но я уже задался целью выдать за него Марью Ивановну, вошел в кураж и был готов на компромисс. Потому теологический спор не поддержал.

— Марья Ивановна скоро получит в наследство прекрасный постоялый двор с земельным участком в половину десятины вблизи нового шоссе на Царское село. Кроме того, тысячу рублей ассигнациями,

— Пять! — перебил меня жених.

Марья Ивановна, не ожидавшая такого быстрого решения свой судьбы, как и жених, забыла, что совсем не одета, и села в постели, переводя оторопелый взгляд с «родственника» на суженного.

— Две! — парировал я.

— Меньше четырех не возьму! — гордо заявил Рогожин.

— Три, моя последняя цена! — уперся я.

— Согласен на три с половиной! — недовольно уступил Иван Иванович.

— Хорошо! Только венчаться с утра. А теперь, дамы и господа, можете продолжать, только без стонов, а то весь пансион разбудите.

Теоретически устроив судьбу сестры разбойника, Я с чувством выполненного долга отправился спать. Не знаю, что дальше происходило в комнате невесты:

Воображайте, воля ваша,

Здесь я не в силах вам помочь

Однако стоны за стеной больше мне не мешали, и до утра ничто не нарушило покоя мирной обители.

За завтраком жених и невеста выглядели усталыми и стыдливо прятали глаза. Меня, честно говоря, такие нежности и условности не волновали. Однако Марья Ивановна думала по-другому, и когда я ушел к себе, явилась выяснять отношения.

— Нам нужно поговорить, Хасбулатушка, — сказала она, когда после вежливого стука в дверь я пригласил ее войти.

— Говори, — разрешил я.

Однако невеста не знала, с чего начать, и молча стояла возле дверей.

Я примерно знал, о чем она думает и, решив разрядить атмосферу, пригласил ее сесть. Марья Ивановна принужденно опустилась на край кресла и, не глядя на меня, сказала:

— Ты, Хасбулатушка, не думай, у нас с Иваном Ивановичем ничего не было.

Теперь уже я вытаращил глаза. После того, чему я ночью был свидетелем, делать такое странное заявление было, по меньшей мере, смелым решением.

— Мы просто вместе лежали, как брат с сестрой, — уточнила, чтобы снять все вопросы, Марья Ивановна.

— Кто бы сомневался! — не скрывая иронии, согласился я. — Однако, надеюсь, его предложение остается в силе?

Марья Ивановна смутилась, даже слегка промокнула глаза кончиками платка.

— Он без приданного на мне все одно не женится, — наконец грустно высказала она то, что волновало ее значительно больше нравственного аспекта вопроса.

— Но мы же с ним сговорились на трех с половиной тысячах!

— Да, но где мне взять такие большие деньги? Столько нет даже у Поликарпа.

— Не беспокойся, достану, — пообещал я.

— Ты? — пораженно спросила невеста. — Но почему? Я ведь тебе никто!

— Вот ты о чем, — наконец понял я суть проблемы. — Считай это просто подарком.

— Ты, случаем, не из царского рода? Даже цари просто так не делают такие богатые подарки!

Вопрос о моей родословной меня в данной ситуации волновал меньше всего. Однако и объяснить, что этими деньгами я развязываю себе руки от моральных обязательств за ее судьбу, было немыслимо. У нас была слишком разная ментальность, чтобы так просто понимать друг друга. Не ответив на вопрос, я заговорил о другом:

— Ты-то сама хочешь замуж за Рогожина? Или я зря вмешался?

— Он хороший, — она тут же поменяла выражение лица с озабоченного на нежное. — Спасибо тебе. Люб он мне.

— Ну и прекрасно, я очень рад за тебя. Ты женщина умная и на своего Рогожина быстро управу найдешь. Будете жить в любви и согласии.

— А как же быть с Поликарпом?

— При чем тут твой брат? Венчайтесь и уезжайте в Курскую губернию. А когда братцу шею свернут, получишь в наследство ваш постоялый двор.

— Кто же нас повенчает? Нужно в своей церкви венчаться, где меня священник знает. Иван здесь чужой, да и я, получаюсь, чужая. Поди, незнакомые попы не захотят связываться.