Чтение онлайн

Заграничная агентура использовалась полковником Спиридовичем и для решения деликатных проблем, затрагивавших престиж императорской фамилии. Осенью 1910 г. Г Бинта привлекли для слежки за младшим братом Николая II – великим князем Михаилом Александровичем, когда тот собирался жениться морганатическим браком. П.А. Столыпин докладывал В.Б. Фредериксу: «Бинт – самый опытный агент, владеет французским, немецким и английским языком. Он снабжен вполне достаточной суммой. Бинт учредит под видом богатого коммерсанта безотлучное наблюдение за путешественниками»438. Тогда свадьбу удалось предотвратить.

В 1913 г. младший брат царя великий князь Михаил Александрович все-таки женился на Наталии Сергеевне Вульферт. Это был морганатический брак, и вдовствующая императрица Мария Федоровна всячески противилась ему.

Наталия Сергеевна Вульферт, в девичестве Шереметевская, имела довольно скандальную репутацию. Дочь московского адвоката и польки в 1902 г. вышла замуж за московского актера Мамонтова. В 1905 г. она развелась с ним и во второй раз вышла замуж за гвардейского ротмистра Вульферта, служившего в лейб-гвардии Кирасирском полку «синих кирасир». Полком командовал великий князь Михаил Александрович. Наталия Вульферт немедленно стала его любовницей. Она развелась с Вульфертом и вскоре родила великому князю ребенка. Весной 1913 г. они выехали из России. Чины Дворцовой полиции и заграничная агентура во главе с жандармским генералом А.В. Герасимовым, которому оказывал содействие Генри Бинт, были подняты на ноги. Целью их деятельности стало не допустить венчания великого князя. В мае 1913 г. любовники поселились в Берхтесгадене, на границе Верхней Баварии и Тироля. Надо заметить, что великому князю удалось обмануть плотное кольцо негласной охраны. Михаил Александрович упомянул о своем намерении выехать в Ниццу. Именно туда и направили всех агентов, но сам великий князь выехал в Вену, куда раньше отправился его доверенный. В Вене была православная церковь, устроенная сербским правительством для своих подданных. Настоятель этой церкви за тысячу крон наскоро тайно обвенчал высокую чету439.

Таким образом, в деятельности заграничной агентуры случались и успехи, и провалы, но в целом она работала вполне успешно, став необходимым звеном в обеспечении безопасности зарубежных вояжей членов императорской семьи.

Личная охрана российских императоров в разные периоды возглавлялась очень разными людьми. Однако фундамент профессиональной охраны российских императоров заложил П.А. Черевин. Современникам Петр Александрович Черевин запомнился как человек противоречивый. С одной стороны, он пользовался безусловным доверием Александра II и Александра III, о чем свидетельствовало то, что он на протяжении 30 лет играл ключевую роль в личной охране российских императоров. С другой стороны, многие воспринимали его, как недалекого, легковесного пьяницу. Два образа одного и того же человека плохо стыкуются друг с другом. Чтобы разобраться в этом противоречии, необходимо проследить основные этапы биографии П.А. Черевина.

Петр Александрович Черевин принадлежал к старинному дворянскому роду Черевиных, с XVI в. живших в «усадьбшце Неронове» Галичского уезда. П.А. Черевин родился в 1837 г., профессиональное военное образование получил в Санкт-Петербургской школе гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров. Военную службу будущий генерал начал в 18 лет (в 1855 г.), в элитном лейб-гвардии Кавалергардском полку, где сумел завязать многие нужные знакомства. Через несколько лет, в 1859 г., он, как многие молодые офицеры, начал свою боевую биографию на Кавказе. Туда ехали за двойным жалованьем, ускоренным чинопроизводством и орденами. Именно на Кавказе Черевин получил первый орден Св. Станислава с мечами. К началу 1860-х гг. он приобрел в офицерской среде прочную репутацию храбреца.

В 1863 г. 26-летний П.А. Черевин в чине майора воевал в составе Даховского отряда, командуя 1-м стрелковым батальоном Севастопольского полка440. Несмотря на начавшиеся политические реформы и отмену крепостного права, П.А. Черевина мало интересовала политика, поскольку, по его признанию, «боевая разгульная жизнь, безупречная бездеятельность – все и всякого поглощала»441. Тем не менее П.А. Черевин задумывался над своим будущим, поскольку война на Кавказе ощутимо шла к концу. Боевой офицер, участвовавший на протяжении 3,5 лет в различных «делах», не желал превратиться в лермонтовского Максима Максимовича и, опасаясь «получить какую-либо отдельную часть и пустить навсегда корни на Кавказе», П.А. Черевин в июне 1863 г. добился полугодового отпуска, отправившись в Россию с твердым намерением выйти в отставку.

По дороге майор П.А. Черевин заехал в Тифлис, где получил аудиенцию у Наместника края, великого князя Михаила Николаевича. Во время встречи великий князь расспрашивал Черевина «о последних бывших делах». Как боевого офицера, служившего ранее в лейб-гвардии Кавалергардском полку, его «удостоили приглашения к столу Его Высочества»442. Собственно, на этом закончился «кавказский этап» биографии П.А. Черевина. За эти годы он получил первый штаб-офицерский чин и боевой орден, приобрел бесценный боевой опыт в ходе Кавказской войны и при этом не растерял связей в петербургской гвардейской среде.

Хотя Черевин мыслил об отставке, тем не менее в глубине души 25-летний майор плохо представлял себя в роли провинциального помещика, поэтому, приехав в родовое имение «Нероново» под Костромой, он немедленно написал письмо Н.М. Муравьеву с изложением своих «обстоятельств».

В своих записках Черевин упоминает о том, что к этому времени он уже «хорошо знал» М.Н. Муравьева, который с 29 ноября 1862 г. вступил в должность генерал-губернатора мятежного Виленского края. Примечательно стремление Черевина, приехавшего в родовое имение с Кавказской войны, немедленно отправиться в Виленский край, где русские войска вели боевые действия с польскими партизанскими отрядами. Через 3 недели фельдъегерь привез Черевину предписание военного министра о немедленном отправлении в Вильну в распоряжении Командующего войсками округа и генерал-губернатора М.Н. Муравьева. В начале сентября 1863 г. П.А. Черевин оказался в Вильне, где начался новый важный этап его биографии.

Вряд ли кто из видевших тогда майора П.А. Черевина, прибывшего в Вильно в армейской форме Севастопольского полка, предполагал, что тот вскоре займет ключевое место в администрации края и станет правой рукой М.Н. Муравьева. Однако М.Н. Муравьев остро нуждался в преданных и инициативных подчиненных, на которых он мог бы положиться, да еще с опытом боевых действий на Кавказе. Поэтому он немедленно подключил П.А. Черевина к практической работе.

Поначалу П.А. Черевина назначили чиновником для особых поручений, состоящим при генерал-губернаторе. Его отправили в командировку в Ковенскую губернию в Вилькомирский и Поневежский уезды с целью сбора информации о деятельности должностных лиц против польских повстанческих отрядов. Там П.А. Черевин столкнулся как с неповоротливостью военной машины в целом, так и с безынициативностью отдельных начальников. Попытки рекомендовать им «кавказскую тактику» борьбы против польских партизанских отрядов сочувствия не встретили, поэтому по возвращении Черевин представил М.Н. Муравьеву «подробный и откровенный доклад о всем мною найденном»443.

Через неделю после возвращения Черевина из командировки его назначили заместителем генерал-губернатора по гражданской части. До 26-летнего майора Черевина эту должность занимал генерал-майор. Сам П.А. Черевин сравнивал свою должность «с должностью начальника штаба по гражданской части». Это назначение сразу определило степень влияния Черевина. По его словам, он просматривал всю служебную переписку, шедшую на имя Муравьева, по три раза в день делал личные доклады генерал-губернатору, фиксировал и начинал реализовывать устные резолюции Муравьева, распределял дела по канцеляриям, наблюдал за скорым и точным исполнением всех резолюций, вел секретную переписку и прием посетителей444. Столь стремительное возвышение Черевина не только привлекло к нему пристальное внимание, но и породило массу завистников, хотя деятельность Черевина в Виленском крае властные круги в целом оценивали положительно. Несмотря на молодость и малый чин, Черевин хорошо проявил себя и стал одной из заметных фигур при подавлении восстания поляков на северо-западе, в ходе которого его шеф получил прозвище «Вешатель». В «виленский период» Черевин на деле подтвердил свою репутацию храброго, инициативного и умного офицера. Например, спустя несколько десятилетий, видный чиновник Министерства двора B.C. Кривенко отмечал в воспоминаниях, что Черевин, еще будучи молодым кавалергардским офицером, «успел выделиться… и обратил на себя внимание Муравьева-Виленского. Свирепый усмиритель Польского восстания приблизил к себе Петра Александровича, использовал молодую энергию для проведения своей линии…». Мемуарист также подчеркивал незаурядные дипломатические способности Черевина. Будучи правой рукой Муравьева-Вешателя»445, он сумел «наладить свои личные отношения с поляками, видевшим в нем заступника перед проконсулом»446. Генерал Н.А. Епанчин, характеризуя Черевина, упоминает, что это человек «острого ума, имевший опыт в административных делах; недаром М.Н. Муравьев пригласил его, молодого полковника, на должность начальника канцелярии Виленского генерал-губернатора, когда Муравьев был назначен для усмирения Литвы»447.

Поскольку Черевин стал «человеком команды» М.Н. Муравьева, то на его карьере отразились все интриги против его покровителя. А противники у Муравьева-Виленского имелись очень влиятельные. Главным из них был младший брат Александра II великий князь Константин Николаевич, после которого Муравьеву и пришлось «разгребать» политические «завалы» в Виленском крае. В записках Черевин незатейливо характеризовал Константина Николаевича как взбалмошного негодяя, мечтавшего только о популярности и польской короне для себя448. Впоследствии отношение Черевина к великому князю Константину Николаевичу стало одной из основ для сближения генерала с наследником-цесаревичем Александром Александровичем. Сближало их и отношение к петербургским «партиям»: «Что прочно в Петербурге? Ничто и никто, ни мнение, ни люди, ни системы… Сегодня Шувалов, завтра Милютин и в итоге не знаешь, чего хотят»449. Поэтому, хотя М.Н. Муравьев неоднократно («дважды в год») представлял Черевина к наградам, он получил только скромную корону к своему Св. Станиславу с мечами (в сентябре 1864 г.). Хотя Черевин и получил в 1864 г. чин подполковника, но представление исходило еще от наместника на Кавказе, великого князя Михаила Николаевича.

Те, кто видел Черевина в 1863–1864 гг. отмечали, что он находился при Муравьеве безотлучно. Поэтому, когда весной 1864 г. М.Н. Муравьев выехал в Петербург, мало кто удивился тому, что Черевин был оставлен «на хозяйстве» глазами и ушами Муравьева с задачей вести с ним постоянную переписку450.

В Петербурге Муравьев фактически сдавал дела. Но и тогда он не забыл Черевина и во время аудиенции у Александра II «испрашивал у Государя особенную награду» для Черевина, как вариант, предлагая перевести Черевина в гвардию ротмистром. Александр II не дал четкого ответа, но попросил напомнить ему о Черевине при проезде его через Вильну.