Чтение онлайн

О нехватках боеприпасов - ружейных, и особенно артиллерийских, было сообщено Ставкой Военному министру генералу Сухомлинову уже в октябре 1914 года. Но Военное министерство вначале недоверчиво отнеслось к сообщениям из Ставки. Сухомлинов стал обращаться, помимо Ставки, с запросами к различным лицам армии. 281

Как пишет генерал Данилов, «наступал голод» в боеприпасах. По самой скромной смете, на наличный состав армии требовалось ежемесячно не менее 1.5 миллионов снарядов для одной только легкой артиллерии.Поступало же в течение зимы 1914-1915 года около четвертой части необходимого количества.

В плохом положении находилось дело снабжения армии пулеметами и другими предметами боевого и технического снаряжени

Морис Палеолог, обеспокоенный слухами о нехватке вооружения в русской армии, направился к Военному министру Сухомлинову. 282 Последний принял его чрезвычайно любезно, но весь его вид производил впечатление физической усталости и лукавства.

Палеолог досконально расспрашивал Сухомлинова о положении на фронте.

В ответ Сухомлинов только говорил:

«Не беспокойтесь; я все приготовил». (пер. с англ.)

И он привел Палеологу утешительные цифры. Потом он пригласил его к длинному столу, где лежала карта военных действий, и стал своим толстым, дрожащим пальцем водить по ней и рассказывать о положении на фронте:

»… таким образом, все идет хорошо; я уверен, что мы скоро получим очень хорошие вести».

Не удовлетворясь заверениями Сухомлинова, Морис Палеолог пошел к генералу Беляеву, который работал в Военном министерстве.

Беляев сказал, что потери русских огромные, но что пополнение возможно потому, что имеется 800 тысяч солдат в резерве, но в стране недостает винтовок, чтобы вооружить этих солдат и обучить их. Генерал продолжал:

«Наш первоначальный запас винтовок был в 5.6 миллионов; так мы думали и Великий князь Николай Николаевич также думал и я тоже. Но мы были преступно обмануты. Запасы почти пусты… Чтобы восполнить этот дефицит, мы собираемся покупать винтовки в Японии и Америке, и мы надеемся, что наши заводы будут давать до 100 тысяч ружей в месяц. Может быть Франция и Англия смогут снабдить нас несколькими сотнями тысяч. Положение со снарядами не лучше…»

Палеолог пишет, что генерал Беляев был человеком безупречной совести и чести, и он всецело отдавался своей работе… 283

19 декабря, день Святителя Николая Чудотворца был днем Ангела Императора Николая II.

Торжественный молебен в Высочайшем присутствии состоялся в Казанском соборе в Петрограде. Там находилась вся государева свита, высокопоставленные лица и все дипломаты иностранных держав.

Морис Палеолог любил православные богослужени В своих книгах о России он, с присущим ему талантом, всегда описывает красоту русских храмов и православных служб. И в этом случае он пишет примерно следующее: 284

В ослепительном блеске паникадил и свечей сияли ризы святых икон. Это была сплошная масса золота и драгоценных камней. Казанский собор - изумительный храм, и является национальной святыней России. В продолжение богослужения в соборе духовные песнопения следовали одно за другим. Это богатство мелодий и совершенство их исполнения с их широтой и торжественностью -вызывали самые высокие религиозные чувства.

К концу молебна Палеолог увидел председателя Совета Министров Горемыкина. Он подошел к нему и повлек его за колонну храма. Между ними начался разговор в присутствии посла Англии Бьюкенена и министра Иностранных дел С. Сазонова.

Горемыкин, своим медленным, скептическим голосом, старался защищать Сухомлинова:

»… и кто мог ожидать такое расточительное расходование снарядов и патронов?» (пер. с англ.)

В середине апреля 1915 года на Охте произошел страшный взрыв на заводе по изготовлению снарядов. 285 Взрыв был до того сильный, что сотряс землю на десятки километров от Петрограда. Пламя от горящих остатков завода поднималось вверх, озаряя кровавым заревом горизонт столицы. Вокруг завода горели и жилые дома. При взрыве погибло много людей. Это ужасное несчастье потрясло Государ Охтинский завод был одним из главных по снабжению армии взрывчатым материалом. Причиной взрыва, как тогда думали, была работа немецких агентов. Выпуск снарядов в стране после уничтожения завода на Охте значительно сократилс..

Верховный Главнокомандующий Великий князь Николай Николаевич знал о превосходстве врага в вооружении и технике и предвидел возможное отступление русских в Галиции. Поэтому он не хотел, чтобы Государь Император приезжал в завоеванные Львов и Перемышль.

Раздавались и в Ставке разговоры, что Императору не следует ехать в Галицию, пока эта территория не будет твердо закреплена за Россией. Говорили, что если неприятель вернется обратно, то посещение Императором Перемышля и Львова станет предметом насмешек и глумления врага. 286

Генерал Данилов пишет, 287 что недостаточно отзывчивое отношение Верховного Главнокомандующего к посещению Государем Галиции было истолковано при дворе как честолюбие Великого князя, его нежелание допустить Монарха в завоеванную русскими территорию. За спиной Николая Николаевича сплеталась гнусная клевета вроде того, будто он, благодаря своей популярности, намерен занять Российский престол. В эту низкую клевету сам Император не верил. Он был уверен в преданности Великого княз

Но Государь пожелал посетить завоеванную часть Галиции. Он хотел встретиться с населением Львова и Перемышля, наградить героев солдат и офицеров и ступить на ту землю, которая была обильно полита кровью русских.

В конце апреля 1915 года Император со свитой прибыл поездом на пограничную станцию Броды, где его уже ждал Верховный Главнокомандующий со своим штабом. Отсюда поездка Государя во Львов состоялась в автомобиле. По дороге, близ Золочева, Император приказал остановиться в поле, на месте недавнего сражения, где находилась братская могила павших смертью храбрых чинов 166-го пехотного Ровенского полка. 288

Государь вышел из автомобиля, подошел к братской могиле, молча молясь о упокоении душ убиенных воинов, потом прошелся по полю и выслушал рассказ о действиях здесь русских полков.

По случаю приезда во Львов Императора, город был украшен арками, гирляндами и флагами. На улицах стояли шпалерами войска и толпы празднично одетого народа. Громогласное «ура» усиливалось и перекатывалось по мере приближения Государ

В соборе состоялся молебен, и архиепископ Евлогий произнес задушевное слово. Все чувствовали умиление и всем хотелось верить в окончательную победу.