Над беретами небо нижеИ свинцовые облака.То Илья пред собою движетСтерегущие мир войска.А куда? Лишь ему известно,У него над десантом власть.И десант запевает песню,Чтобы громом потом упасть.Разорвать при посадке путы,Прохрипеть на земле: «Ура!» —И привет передать кому-тоС вечных русских небес с утра.…Многолюдно сейчас в округе —Полосатый шальной народ.Но молчат в стороне подругиТак, что оторопь мир берёт.
Белозар – это царские очи.Пялиться в царские очи не смей.Даже тайком, в непроглядные ночи,Лучше бы смертным не видеть царей.Но притворяется он однолистом,Не представляя собой ничего,Чтобы в лесу, позабытом и мглистом,Кто-то хоть раз да взглянул на него.Что же поделать с такою привычкой —Быть у прохожих всегда на виду?!И представляется он золотничкой,Осеннецветом в забытом саду.Так и живёт, подставляясь под взгляды,Царские очи прикрыв от стыда.Ну а зачем ему, спросите, надо?Надо ему, да и всё, господа!
2
Белозар – растение, другие названия – осеннецвет, однолист, золотничка, царские очи.
Левый берег
Чтоб навек забыть потериВот на этом берегу,Перейду на правый берег —Даже через не могу.Подарю пролётным птицам,Что найдётся в рюкзаке.Заночую, чтоб спуститьсяИ умыться на реке.И пойду с душой пустою,Чтоб стучаться в чью-то дверь.Погляжу, чего я стоюВ этой жизни без потерь.А намаявшись в дороге,Одолев дожди, пургу,Окажусь другим в итогеВновь на левом берегу.
В двадцатых числах октября
В двадцатых числах октября,В двадцатых числахДеревья сбросили наряд,И тишь повисла.На огородах у рекиДым коромыслом,И только спорят сквозняки,Но всё вне смысла.Плывут с одышкой облака,Плывут с одышкой,И что-то там навернякаУ них с сердчишком.А людям хочется теплаВ такую пору,Но эта туча поплыла,Увы, под гору.А значит, снова слякотень,Пора озноба.В такой смурной октябрьский деньГлядите в оба.Глядите в оба, мужики,Глядите в оба,Когда клянутся от тоскиЛюбить до гроба.И пусть глаза подруг горят,Как в душном мае,В двадцатых числах октябряНе то бывает.
В дороге
За Луховицами дождь стеной,Небо роняет молнии,А о тебе, родной,Даже и в дождь не вспомнили.Еду в купе один,Яблоко режу голден.Где же он, Аладдин,В этот невзрачный полдень?!В небе просвета нет.Ох, как берёзы гнутся!Может, в тебе чуть светЧувства ко мне проснутся?!
Белый лебедь
Никого на свете не винюИ в прошедшем не ищу изъяна,Радуюсь, когда навстречу днюЛебедь выплывает из тумана —Грудью раздвигая камыши,Отряхаясь медленно от стужи…Он-то знает точно: без душиНикому на свете он не нужен.Устремляясь с радостью на зов,Шею грациозно выгибает.Этот лебедь белый за любовьНе моргнув и глазом погибает.Но и птице очень важно знать,Что любовь с уходом остаётся.Можно счастью в душу наплевать,Только никому не удаётся.
«Встанет ночь на Хуптой в пеньюаре…»
Встанет ночь на Хуптой [3] в пеньюареИ заломит руки над водой.Первый раз её увидит парень —Серебристый месяц молодой.Духота и хочется прохлады.Ночь присядет около воды.И тогда послышится: «Не надо!И деревья смотрят, и сады…».Будет продолжаться до рассвета,Юношеский светлый диалог.Духота, дурашливое лето,И оно влюблённых валит с ног.
3
Река в г. Ряжске Рязанской области.
Так повелось
– Я не ослышался? Не показалось?Первый опёнок вздохнул на пеньке.Переборол и жару, и усталость,И задрожал у меня на руке.Что ж, молодёжь и лиха, и беспечна,Голову любит подставить она.Нет бы молчать, да и жить себе вечноИ получать за покой ордена.Нет, нарывается снова и снова,Лезет всё время она на рожон.Так повелось от рожденья Христова,Так продолжается с древних времён.Но успокоенность – страшная штука.Только сомкни на мгновенье уста,Тут и настигнет безжалостно мука,Так же поднимут на крест, как Христа.
Входи, зима
Последние объятья октябряИ первое дыханье снегопада.Я жизнь прожил, и, кажется, не зря,Я жизнь прожил, и, кажется, как надо.Входи, зима, но душу не студи,Не оставляй своих рубцов на теле.Я знаю всё, что будет впереди,Я знаю, чем закончатся метели.
«Впереди одни печали…»
Впереди одни печали,Но прошедшего не жаль.То, что было там, в начале,Не похоже на печаль.Искры радости упрямоПробиваются на свет:У моей постели мамаОтмечает двадцать лет.Никакой ещё разлуки,Никаких ещё потерь.И отец берёт на руки,Открывает в школу дверь.Я один иду по лугу,Я Отечеству служу,Прикрываю спину другу,Данным словом дорожу.А потом одни потери,Нет ни мамы, ни отца,Я один стою у двери,Слёзы падают с лица.Свежий ветер дует в спину.Жизнь торопится, идёт.И страна погоны сыну,Как и мне, уже даёт.Но врастает в руку ручка,Не даёт скучать строка.И кому-то глазки внучкаСтроит нехотя пока.Впереди одни печали.Или радость свысока?И не сплю, не сплю ночами,И считаю облака.
«Давай поднимем паруса…»
Владимиру Шигину
Давай поднимем парусаНад нашей творческою лодкой,Безукоризненной походкойУйдём в бумажные леса.Потом вернёмся на конеИз бухт, разбросанных по миру,Предъявим всем такую лиру,Что не представить и во сне!
«Благодарные певчие птицы…»
Благодарные певчие птицыЧистят пёрышки возле окна.Даже мысленно не возвратитьсяНе даёт им попытки весна.Прилетели, с природой не спорят.Вон какое сияние глаз!Хорошо, вероятно, за морем,Только дома-то лучше в сто раз.Заливаются певчие птицыИ укромные гнёздышки вьют,И беды ни за что не случится,Пока птицы на свете поют.
До белых туманов
До белых туманов снега и ручьи,До белых туманов черёмух кипенье,До белых туманов с тобой мы ничьи.До белых туманов набраться б терпенья.Они поплывут, упиваясь зарёй,Они поплывут даже против теченья,Они поплывут, утопая порой.Куда поплывут? Не имеет значенья!До белых туманов каких-то сто дней,До белых туманов прожить бы без боли.До белых туманов, рыбачьих огней,До белых туманов, сгорающих в поле.