Чтение онлайн

Он бежит, она за ним. Он задерживается, дает ей поравняться с собой, потом бежит дальше. Наконец, они оба падают на небольшой стог сена, по разные его стороны, и лежат, глядя в небо.

Фима.Андрей, помнишь сказку про Финиста — ясного сокола?

Андрей.Еще бы!

Фима.За что его старшие сестры возненавидели? Они же получили, что хотели, — и платья, и кольца с серьгами. А младшей ничего не нужно было — только он, Финист — ясный сокол. А они его решили погубить.

Андрей.Я тоже об этом думал. Ведь вот если сейчас вот так раскинуть руки и взлететь, обязательно кто-нибудь подстрелить захочет. (-) Ну и пусть. Ведь ежели взаправду взлетишь, то уже никто не достанет.

Фима.Андрюшенька, а эта Маша Барашова, она тебе очень понравилась?

Андрей взбирается на верх стога и, свесившись сверху, заглядывает ей в лицо.

Андрей.Евфимия Ивановна! Ты все ягненком прикидываешься, а сама вон какая хитрющая! Хочешь меня женить? Думаешь, родители меньше на тебя наседать будут?

Фима.Да я не просто женить хочу, я хочу, чтобы она оказалась прекрасная и чудесная, и чтоб ты ее очень-очень полюбил.

Андрей.Эх ты, добрая душа! Я сам того же хотел бы, да разве сразу распознаешь?

Андрей, лежа на стогу, долго смотрит в небо.

Андрей(дразнит Фиму).А вообще-то, Фима, ничего из этого не выйдет. У родителей решено, что пока тебя замуж не выдадут, меня не женят. Так что, пока ты от женихов прятаться будешь, Машу еще за кого-нибудь отдадут.

Андрей берет длинную соломинку, приставляет ее Фиме к кончику носа.

Андрей.Готова ли ты, о Евфимия, пожертвовать собой ради братнего счастья? Ну говори, чего ты молчишь?

Фима(чуть не плача).Андрюшенька, ну зачем ты так! Отец с матерью не изверги какие-то. Они нас любят. Если ты попросишь… Мы в ноги им кинемся! Они тебе разрешат.

Андрей.Да подожду я еще в ноги бросаться!

(Вытягивается на стоге, глядя в небо.)Положусь-ка я лучше на Божью волю.

Фима(уткнувшись в сено).Ты пойми, Андрей, я ведь точно знаю. Если меня против воли замуж отдадут, я жить не смогу. Я не стану плакать, как деревенские на свадьбах, просто из меня вся жизнь уйдет, и я умру. И никому от этого радости не будет. И тому, кто меня возьмет, тоже радости не будет. (Фима неслышно плачет.)Если такая моя судьба, пусть я лучше в девках останусь. Буду твоих детей нянчить. Буду им сказки сказывать. Про царевну. Ту, что в хрустальном гробу лежала и жениха своего дожидалась.

В Спасские ворота Кремля въезжает всадник. Спешивается возле роскошного крыльца. Ему навстречу со ступенек сбегает слуга.

Слуга(принимая поводья).Наконец-то, Кузьма Кузьмич! Борис Иванович тебя заждался.

Кабинет Морозова.

Завидев Кузьму из окна, Борис Иванович, величественный чернобородый боярин, нетерпеливо подходит к двери. Входит Кузьма.

Морозов.Ну что из Англии? Что Карла?

Кузьма.Конец Карле. Мужики его в плен захватили.

Морозов(всплескивая руками).Я этого не ждал. Я этого не ждал. Что же теперь будет?

Кузьма.Судить его будут. (Подчеркнуто цитирует)За вины перед Богом и народом.

Морозов(качая головой).Мужики! Судить венценосца!

Кузьма.А знаешь, что они говорят? (Наклоняется к его уху)Оттяпаем ему голову вместе с короной.

Морозов.Да, тут уже сказать нечего. Ну и мужик аглицкий, до чего же злобный. Нашему такое не приснилось бы.

Кузьма.Да? — Ты, Борис Иванович, человек мудрый, но про русского мужика ты лучше у меня,

у мужика, спроси. Русский мужик, как медведь, до тех пор смирный, пока на цепи сидит. И чем тяжелее цепь, тем для него лучше. А на деле, он всех на свете злее. И хитрее всех. Ну да ладно, прости ему Господи.

Морозов в задумчивости расхаживает по комнате.

Кузьма.Это, стало быть, аглицкий товар. А из Франции не изволишь?

Морозов.Уже что-то есть? Неужто купцы успели вернуться?

Кузьма.Купцы вернулись. А королева с детьми как убежала из столицы, так туда и не возвращалась. Князья там вовсю хозяйничают. А ей объявили, что пока она своего советчика и полюбовника Мазариния не прогонит, они ее назад не пустят.

Морозов.Змеи подколодные! Да они все вместе его мизинца не стоят.

Кузьма.Твоя правда, Борис Иванович. Только она его уже прогнала. С тяжелым сердцем, наверное, и не насовсем… Но эта свора своего добилась.

Морозов.Да, ну и день сегодня! — Кузьма, ты проследи, чтоб ни один звук!..

Кузьма.Да что ты, Борис Иванович! У меня все

иноземцы — вот! (Показывает руками, как он их держит.)А свои знают, что если что — допытаемся, через кого утекло, и уж тогда!.. И вообще, многая знания — многая огорчения. Русский человек и так нелегко живет, зачем его лишний раз огорчать?

Морозов.Кое-кто очень бы даже возрадовался. Все мои ненавистники. Стрешнев — первый.

Кузьма.Да будет тебе, Борис Иваныч. Так-таки нет никого лютее Стрешнева! Подумаешь, царский шурин!

Морозов.Да ты что, Кузьма, глаза протри! Ты в Москве, али в Мадрите? Царский шурин! А Борис Годунов кто был, не царский ли шурин? (Понижает голос.)А Романовы откуда пошли? Не от царского ли шурина? — Мы со Стрешневым не на жизнь, а на смерть боролись, и если бы Господь не прибрал вовремя царицу Евдокию, не знаю, что сейчас бы было. Вернее всего, лежал бы я на погосте, а ты возле того погоста свиней бы пас.