Чтение онлайн

Точно также самостоятельной жизнью живет миф о том, что екатеринбургское убийство организовал большевистский центр во главе с В. И. Лениным и Я. М. Свердловым. Н. Л. Розанова сумела доказать, что убийство в Екатеринбурге было акцией местных большевиков. Ее мнение не единично: современный следователь В. Н. Соловьев, занимавшийся делом о гибели Царской семьи, пришел к такому же выводу. Он полагал, что у Ленина всегда был умысел уничтожить Николая II, но летом 1918 года, по мнению Москвы, это время еще не наступило [15] . Таким образом, можно говорить о проявленном уральцами сознательном неподчинении центральным властям, что в условиях гражданской войны не могло быть сурово наказано. Озаботившись сокрытием тел, екатеринбургские большевики на долгие годы «закрыли» вопрос об останках Императора, его семьи, приближенных и слуг. Окончательно этот вопрос оказался разрешен уже в наши дни. Летом 2007 года недалеко от захоронения, впервые открытого Г. Т. Рябовым и А. Н. Авдониным, было обнаружено захоронение, в котором Юровский и его подручные погребли останки цесаревича Алексея и великой княжны Марии. То, что книга Н. Л. Розановой завершается указанием на эту находку, – симптоматично. Недостающее «звено» в деле о цареубийстве обнаружено. Работа экспертов, начатая в сентябре того же 2007 года, продолжается (хотя у специалистов практически нет сомнений в том, что найденные останки принадлежат детям последнего Императора России).

90-летие со дня мученической смерти членов Царской семьи ознаменовалось окончательной разгадкой страшной тайны, которую большевики стремились навсегда утаить от потомков. Так скрытое, предназначенное для немногих «знание» о екатеринбургском преступлении стало доступно всем, кто хочет знать правду. Книга Н. Л. Розановой, вышедшая в 2008 году, стала своеобразным подведением итогов многолетней работы целого ряда исследователей, каждый из которых, в меру сил и дарований, вносил свою лепту в благородное дело установления истины о последних днях, убийстве и захоронении Царственных страстотерпцев. Русская Православная Церковь получила возможность вновь вернуться к обсуждению вопроса о «екатеринбургских останках», разрешив его таким образом, чтобы сомнения и противостояние в среде верующих по этому вопросу навсегда остались в прошлом, ибо, как сказал Екклесиаст, хороша мудрость с наследством, и особенно для видящих солнце (Еккл. 7, 11).

Сергей Львович Фирсов,

доктор исторических наук,

профессор Санкт-Петербургского

Государственного университета

В июле 1991 года вблизи Екатеринбурга на старой Коптяковской дороге, в районе, где она пересекает местность под названием Поросенков лог, производилось вскрытие захоронения, в котором были обнаружены костные останки девяти человек с признаками насильственной смерти.

Это событие, происшедшее на рубеже двух исторических эпох в России и впоследствии ставшее известным всему миру, оказалось, однако, расцененным по-разному, и по сей день оно вызывает сложную, неоднозначную реакцию как в нашей стране, так и за рубежом.

Что в действительности предшествовало вскрытию тайного захоронения? Что за ним последовало? Каково его истинное значение? Эти и многие другие вопросы до сих пор считаются открытыми.

Без преувеличения можно сказать, что ответы на них наиболее важны для Русской Православной Церкви, причислившей несколько лет назад Государя Николая II и его семью к сонму новомучеников. Для большинства православных людей остается неясным, как относиться к останкам, упокоенным в 1998 году в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. Многим представляется, что всё тайное о гибели Царской семьи станет явным только когда-нибудь в будущем. А между тем уже на сегодняшний день достаточно не только естественнонаучных фактов, но и исторических доказательств для того, чтобы Церковь могла разобраться в этом вопросе с полной определенностью. И разобраться необходимо ради восстановления исторической правды, неведением которой попирается память святых.

Следователь Н. А. Соколов в своей книге «Убийство Царской Семьи» очень точно заметил: «Скорбные страницы о страданиях Царя говорят о страданиях России». Поэтому надлежит снова и снова обратиться к ним терпеливо, трезво и взвешенно, как к неотъемлемой части летописи мученичества православного русского народа в ХХ веке.

Сегодня едва ли возможно искреннее покаяние за наше прошлое, к которому мы все так или иначе причастны, без его верного осознания и извлечения из него уроков. Без достойных же плодов покаяния русского общества сомнительно не только его настоящее, но и будущее.

Яков (Янкель) Юровский, организатор и руководитель расстрела Царской семьи, впервые увидел будущего императора Николая II в 1891 году в городе Томске. Двадцатитрехлетний Цесаревич возвращался через Сибирь из кругосветного путешествия, которое прервалось из-за покушения на него в Японии. В то время будущему цареубийце Якову было всего тринадцать лет. Даже спустя годы он вспоминал это «первое знакомство» всё еще с чувством зависти: Все ждали и готовились к встрече наследника престола.

Я тогда уже учился часовому ремеслу. Видя все эти приготовления, они меня захватили, хотя особенной тяги видеть наследника как будто не было. Ребята готовились влезать на крыши, чтобы видеть наследника. Я думал, что если увижу, никуда не лазая, то посмотрю, а если не увижу так что же?

В назначенный день наследник Николай приехал.

Магазин, где я учился часовому делу, был на Почтамтской улице, на самой большой улице города, которая вела к губернскому дому. Таким образом я имел возможность наблюдать из окон и ворот дома, как проезжала процесия. Помню как сейчас, наследник с маленькими бакенами, красивый. Кругом много крестьян на лошадках, с мешками за плечами.

<…> Наследника в Томск, то есть последний перегон, вез один содержатель постоялого двора – еврей, который на тройке вороных и примчал наследника в город. Вызвало тогда немало разговоров, что наследник решился ехать на еврейских лошадях и еврей сам же управлял этой тройкой. Тогда же рассказывали, что наследник пробовал у этого еврея приготовленный еврейский пряник и другие кушанья.

Торжество было огромное. Все предавали огромное значение тому, что в момент проезда наследника погода стояла замечательная, что когда наследник выходил на балкон губернаторского дома, дождик только взбрызнул и уложил пыль, и день был превосходный. Везет же таким великим людям как наследник. Таково было мое первое знакомство с царствующим домом и Николаем [16] .

Однажды в праздничный день, когда за семейным обедом возник разговор о царях, Яков, подросток пятнадцати-шестнадцати лет, поссорился со своим отцом. Отец был довольно строгий, – писал об этом Юровский, – и не терпел возражений со стороны детей. Он восхвалял Николая Первого, что тот, дескать дубинкой умел учить народ. Я не выдержал и вступил в спор, что ничего хорошаго в Николае не было и уж ежели было что хорошее так это в Александре Втором: крестьян освободил и не такой грубый, разсказывают, каким был Николай.

Отец не выдержал. Пустил в меня вилкой. Я ушел и целых два дня дома не был.

Вот как я познакомился с царствующим домом и с живыми и с покойниками.

Отец то думал, что он пускает в меня вилкой-то, а это наверное Первый Николай из могилы хотел было запустить: шалишь, брат: не те времена…

А потом у меня жизнь вышибла и даже желание говорить о царях: враги, кровопийцы, угнетатели... [17] Детская зависть и непокорство переросли у Якова в непримиримую ненависть. Он стал революционером и, по словам Г. П. Никулина – одного из участников цареубийства, превратился в подлинного, твердокаменного и принципиального большевика [18] .

В следующий раз Юровский встретится с Николаем II уже при иных обстоятельствах. Это случится в Екатеринбурге в 1918 году, когда, как напишет он впоследствии, царь был у нас на замочке [19] . А более чем за год до их встречи произошло событие, оказавшееся предзнаменованием будущей расправы народа над своим Царем именно в этом городе.

26 апреля [1917 года] в Екатеринбурге остановился на днёвку проходящий на фронт эшелон с тысячей солдат-сибиряков. Сперва они строем с красным знаменем пошли на Верхне-Исетскую площадь. Потом стали расходиться по городу, везде сбивая магазинные вывески с гербами. В зале городской думы выдирали царские портреты из рам, заодно и портреты городских голов. Чугунный бюст Александра II выбросили на улицу, там разбили о мостовую в осколки. Служащие городской управы разбежались. На плотине солдаты никак не могли сорвать с памятников бюсты Петра I (основателя горного дела на Урале) и Екатерины I (основательницы города). Тогда пошли в мастерские, добыли инструменты. Туда же отнесли снятые бюсты и разбили их под паровым молотом. В музее Уральского общества любителей естествознания – уничтожили статуи и портреты семьи Романовых. К солдатам примкнула толпа любопытных. Сделали попытки свернуть памятник Александру II на Кафедральной площади [20] , но неудачно. Тогда на монумент надели рогожу. С проходящих чиновников срывали фуражки и уничтожали кокарды. Магазины закрылись. С рынка исчезли и торговцы и покупатели. Заводы стали бросать работу. Около памятника под рогожей – до вечера шли митинги [21] .