Чтение онлайн

Прошла почти минута, прежде чем по ту сторону двери раздался звук шагов. Он спал? Щелкнул замок, и дверь медленно открылась. Синсакер ожидал увидеть удивление на лице Йенса Дала. Ведь до сих пор следователь оставался дня него просто соседом, от случая к случаю проходящим мимо. Однако ничего похожего Дал, по-видимому, не ощущал.

Йенс Дал выглядел раздавленным. Даже яркий дневной свет не мог согнать с его лица тень, залегшую во всех вдруг обозначившихся морщинках и складках. «А он старше, чем я думал», — вдруг пришло в голову Синсакеру. Йенс Дал являлся отцом двух детей-школьников, но только сейчас следователь сообразил, что Дал — сравнительно пожилой отец. Пожилой и печальный. И хотя ему и раньше случалось встречать убийц, бывших чьими-то отцами и мужьями и убедительно скорбевших, когда им сообщали о гибели их собственных жертв, он по-прежнему не считал, что перед ним убийца.

— Извини, что я так долго шел. Чем могу помочь?

— Спасибо, ничем, — ответил Синсакер. — Это я пришел помочь тебе.

— Ах вот как. А о чем идет речь?

— Не знаю, рассказывал ли я когда-нибудь о себе, но я полицейский. И я пришел поговорить с тобой о твоей жене и о случившемся с ней. — Говоря это, он не сводил глаз с Дала. Его удивило, как мало изменилось лицо соседа. Оно осталось таким же темным и мрачным.

— Так ты полицейский? — только и спросил он.

— Да. Есть у тебя время со мной поговорить?

Йенс Дал широко открыл дверь и сделал шаг в сторону.

— Проходи.

Внутри оказалась прихожая в состоянии ремонта: обшивка из ели требовала доделки, на полу не хватало половиц. Стало ясно: ремонт Дал делает своими руками. И вряд ли закончит, пока дети не подрастут. В обычной ситуации ремонт послужил бы отличным поводом, чтобы завязать разговор: они поговорили бы о размере досок и прочем, но всему свое время.

— Соболезную, — сказал Синсакер. — Ты в шоковом состоянии, мы понимаем.

Йенс Дал посмотрел на него из-под набрякших век.

— Не знаю, что сказать, — ответил он. — Честно говоря, я до сих пор жду, что она вот-вот придет с работы. Когда ты позвонил, я лежал на диване и спал. Мне снилось, будто я готовлю для нее еду. Рыбный суп. Она любит рыбный суп, и я готовил его для нее, хотя знал: дети будут протестовать. Давно не видел во сне таких повседневных мелочей.

Синсакер испугался, что Дал не так адекватен, как ему показалось сначала, и, желая убедиться во взаимопонимании, сказал:

— Все это немного странно, ведь мы и раньше общались друг с другом, но теперь очень важно, чтобы ты ясно понимал: я старший следователь Одд Синсакер. И я пришел как представитель полиции Тронхейма поговорить об убийстве твоей жены, Гунн Бриты Дал.

Йенс Дал немного встряхнулся.

— Я в шоковом состоянии, но с ума не сошел. Я отлично осознаю, кто ты такой, — произнес он.

— И ты готов ответить на несколько трудных вопросов?

Подумав, Синсакер добавил:

— Хотя с этим, конечно, можно подождать. Но чем раньше ты будешь в состоянии с нами сотрудничать, тем скорее расследование сдвинется с мертвой точки.

— Я охотно отвечу на твои вопросы прямо сейчас, — согласился Дал. — Присядем?

Хозяин провел следователя в кухню. Здесь ремонт закончили. Дуб и белый ламинат. Сделано со вкусом. Была видна рука профессионалов, и это свидетельствовало о том, что у Дала есть не только тяга столярничать своими руками, но и неплохие финансовые возможности. Они уселись за массивный дубовый стол, занимавший большую часть кухни.

— Кофе? — вежливо предложил хозяин.

— Только если тебе самому хочется.

— Я не знаю, чего мне хочется. — Он подошел к встроенной кофе-машине, и не из дешевых. — Эспрессо?

В данных обстоятельствах Синсакеру вопрос показался совершенно нелепым. Ему вдруг пришел на ум их с Аниккен старый спор. По его мнению, слово «эспрессо» по-норвежски следовало произносить «экспрессо», как произносят «эксплицитно» и «экспресс», поскольку все эти слова происходят от латинского глагола «expressare», означающего «выражать» и «выдавливать». Вполне приемлемый аргумент Аниккен состоял в том, что «эспрессо» — итальянское слово, поэтому его следует говорить по-итальянски, а не по-латыни. Но она соглашалась, что он по крайней мере придумал изощренное обоснование для своего варварского произношения. А теперь он сидел и размышлял, зачем Йенсу Далу, произносящему «эспрессо» как заправский итальянец, беспокоиться и подавать гостю нечто отличное от черного норвежского кофе. Тем не менее он согласился на эспрессо и поблагодарил. Пока Дал варил двойной кофе, в машине звонко хлюпало и хрипело. Взяв стакан воды, он вернулся за стол.

Прежде чем начать разговор, Синсакер еще раз рассмотрел безутешного супруга. Рубашку и галстук, бывшие на нем утром, Дал снял и переоделся в свободный свитер из тонкой шерсти с открытым горлом. Немного смешно мыть машину в рубашке и при галстуке, а потом переодеваться в старый свитер. Но Синсакер мог себе представить, как все происходило. Когда он встретил Дала утром, тот собирался быстро помыть машину и отправиться на работу. Одеваясь, он еще не знал, что сегодня на работу не пойдет. «Но кто идет переодеваться сразу после того, как ему сообщают об убийстве его жены?» — подумал Синсакер. По опыту он знал: размышления на подобные темы редко приводят к логическому объяснению. Не существует однозначного ответа на вопрос, что должен делать человек, узнав об убийстве своей жены.

— Давай сначала разберемся с самым важным. Мы уже знаем: Гунн Брита Дал, твоя жена, была убита в субботу, раньше десяти вечера.

— Знаете наверняка?

— Это зафиксировано системой видеонаблюдения за книгохранилищем.

— У вас есть запись самого убийства? — Дал не на шутку перепугался.

— Нет, не самого убийства. Конечно, запись существенно облегчила бы нашу работу. У нас есть только позднейшая запись, на которой видно, что в десять часов вечера в субботу тело уже находилось в книгохранилище. Возможно, убийство произошло много раньше. Поэтому я обязан тебя спросить, можешь ли ты сказать, где находился в субботу с обеда до вечера и есть ли у тебя что-то подтверждающее твои слова.

— Я тебе утром уже говорил, что был за городом. Вы же не думаете, будто это я ее убил?

— В настоящий момент мы вообще ничего не думаем. Мы просто собираем информацию. Вот и все. Если ты чувствуешь, что не в силах отвечать, это может подождать.

— Нет, продолжим. Просто я не в себе, и все.

— Понимаю. — Синсакер спокойно продолжил: — Но может ли кто-нибудь подтвердить, что ты был именно там в интересующий нас промежуток времени?

— Только дети. Мы целый день находились неподалеку от дома. Я заходил и выходил. Дети возились с «Лего» и играли в «Нинтендо». Мы рано легли спать.

— Понятно. А сколько детям лет?

— Дочке десять, а сыну — восемь. — Похоже, Дал обиделся.

— А, ну да, а где они сейчас?

— Когда они пришли из школы, я отправил их в гости к друзьям. Они пока ничего не знают.

— Ясно. А ваш загородный дом где он находится?

— На Фосене, недалеко от Брекстада.

— Можно сказать, он в пустынных краях, или есть другие дома, из которых его видно?

— Он прячется в рощице между двумя поросшими лесом холмами. Мы там сами по себе. До соседних владений около километра. Там хозяйничают Исак и Элин Крансос, наверняка они смогут подтвердить время нашего приезда и отъезда. Они обычно следят за дорогой. Но боюсь, они не знают, действительно ли мы пробыли в доме все выходные.