Чтение онлайн

Всякое многообразие и двойственность делается едина: тогда в ночи души рождается Христос и начинается вечный день, о котором один учитель написал: «Свет Христов, светящий в глубине нашей души, лучезарней, чем солнце в небе».

Это то, чему хотят научить нас друзья Божьи и о чем говорит Павел, умоляя, чтобы наша любовь становилась все более и более богата в познании и всяком чувстве, делаясь истинной любовью Божьей (см. выше).

Но сколь многие говорят о своей любви к Богу, но думают в своем сердце и в своей дуйте о самих себе: своем маленьком Я, которое из этого извлекает что-то для себя, для своей чести или выгоды.

К таким относятся те фарисеи, которые полагают, будто они угодны Богу. Но когдаони их духовные упражнения, молитвы и созерцания доходят до самого дна, то обнаруживается, что в мыслях их — не Бог и не Его они любят, а свое Я. они же этого не замечают. они свершают много добрых дел, становятся на колени и молятся, говоря, что грешны, но все же любовь их не достигает Бога; ибо их мысли и их любовь обращены не к Богу, а к самим себе и к тварному, собственным желаниям и имениям, своему удовольствию и своей пользе — и внутренне, и внешне.

Лишь малой частью своих помыслов и чувств они с Богом, а, стало быть, не выполняют они заповедь любить Его всем сердцем, всей крепостью и всем разумением своим. И потому не отвечает им Бог.

Есть и другие, получше: они оторвались от мирских вещей, насколько это в их силах. Но любят они пока только чувствами и образами. они думают о человеке Иисусе, как он родился, жил, страдал и умер на кресте. Все проплывает мимо них, вызывая радость и слезы, будто лодка по Рейну, — всецело чувственное и плотское, а не духовное.

Такие люди более склонны смотреть на труды, нежели на Того, в Ком всякий труд кончается.

Они внимательней ко всякой мелочи, нежели к сути, к самому пути и тому, что на нем, нежели к цели, — и, глядя на внешнее, пропускают внутреннее...

...Однако же против этого способа нечего возразить, поскольку он может стать путем от чувственной любви к любви духовной, в которой нет образов, от направленности вовне к обращению всем сердцем и всеми силами души внутрь, дабы соединиться. Пусть человек научится переходить от внешнего, образного способа к внутреннему, лишенному образов, а стало быть, не прилепляется к внешним образам, но, преодолевая их, пробивается к сущности — в глубину, где светит вечная истина.

Чтобы достичь этого, нужно разум и все свои силы отвлечь от чувственных образов и направить к вещам вечным: обратись к тому, о чем ты прежде думал, пользуясь образами, как то Рождество, Жизнь, Деяния и Страдания Иисуса Христа, внутренней способностью, как к внутреннему делу, обратись к вечному рождению — к тому, как Слово, рожденное в сердце Божьем, хотя и рождено вовне, но все же остается внутри, как Святой Дух расцветает в несказанной любви и как Бог, являясь в образе Троицы, все же абсолютно Един — погрузись в это Единство, внеси свое небытие, многообразие своей самости и своей ничтожности в это сокровенное чистое Единство, познай разницу между своим внешним человеком и вечной внутренней сущностью, у которой нет ни до, ни после, лишь вечное настоящее и вечное пребывание в себе и в единстве с Богом.

Пусть это вечное настоящее противостанет мимолетности времени и преходящести твоего Я и внешней жизни. Тогда божественная любовь вознесет тебя в отрешенность и развоплощенность, уведя за пределы всех образов и всех чуждых твоей сущности внешних вещей, чтобы отпали они от тебя в той же мере, в какой твоя любовь всецело обращена к сверх-сущему Богу.

Тогда чем глубже человек погружается в свое ничто, отвергаясь в исполненной любви преданности от своей самости, тем ярче начинает сиять в нем любовь и свет Божий — не образами и не просто как озарение душевных сил, но без образов и в самой его глубине.

Это и надо бы сказать тем, кто, почувствовав первое просветление, думает, что уже обрел всю истину и теперь посыплются на него блага, и верит, что все превзошел и далеко обогнал прочих. На самом же деле они остаются в естественном свете и не совершили прорыва в свободу детей Божьих. они все еще любят самих себя и чужды Богу.

Другое дело, воспламененный истинной божественной любовью: он знает о ничтожности своего Я, он чувствует себя вечным путником и у него лишь одно желание: превыше всего любить Бога и всецело Ему предаваться. Он не впадает ни в ложную праздность, ни в мнимую свободу и не мечется туда-сюда, но всем своим существом чтит и любит одного только Бога.

В такой любви присутствует Бог. Поэтому она так мощно сияет в глубине души, что дух, не в силах вынести света, отказывается от своей последней опоры и всецело погружается в божественную глубину, отстраняясь от себя самого, всякого познания и всякого дела, дабы Бог действовал в нем, в нем познавал и любил, — и тогда ничего больше нет, кроме Бога.

Что же остается тогда в человеке? Ничего, кроме совершенного исчезновения его самости, совершенного отказа от всякого своеобразия в воле и разуме, в сущности и в любви. Потеряв все это, человек всецело погружается в божественную глубину и кажется ему, будто он только начал жить по-настоящему — но уже не снизу, а сверху, не чувствами, но духом, не как сам хочет, но как хочет Бог.

Бог так высоко возносит освободившийся в нем дух, что любовь совершенно преображает его: он в мире со всем, что бы ни случились, он ничего не совершает от себя, но пребывает в безмолвном покос и отрешенности, всегда готовый идти, куда бы ни повел его Бог и что бы ни пожелал через него совершить. И если выпадут ему напасти и страдания, то и они послужат лишь тому, чтобы сделать его еще просветленней и совершенней.

Человек, который пройдет и вытерпит все это, как священник перед алтарем: все свято, что вокруг него и в нем и что он говорит и совершает, ибо это говорит и совершает Бог через него.

Сподоби и нас, Боже, Который и есть Любовь, так же жить и любить, дабы просветила и нас любовь Божия!

Совет Петра быть единомысленными в молитве касается наиболее плодотворного, благородного и возвышенного труда, который только можно свершать в земной жизни. Узнаем же, что такое молитва, как правильно ее совершать и где.

Что есть «молитва правильная»? Это вхождение души в Бога; а место, где нам молиться, это дух. Как же нам сподобиться этого? Надобно, молясь, все свои внешние чувства устремлять внутрь и следить за своей душой, чтобы она всеми своими силами была обращена к Богу.

Для этого полезно в точности узнать, что больше всего вдохновляет тебя и ведет к истинной молитве, и затем придерживаться этого способа. Есть, однако же, условие: если хочешь, чтоб была услышана твоя молитва, повернись спиной ко всем внешним и бренным вещам — будь то друзья или чужие, блага или заботы, — короче, ко всему, что не божественно и не ведет к Богу, и впредь воздерживайся от всякого внешнего и внутреннего беспорядка в своих мыслях, словах и поступках.