Чтение онлайн

— Ты не знал, что я здесь, пока я сама не появилась здесь. Я даже не помню тебя в своем детстве, — заявляю я, заметив легкое разочарование, но это правда. Все, что я помню, это боль, которую испытала, когда оставила все позади. Все остальное спрятано глубже.

Я всегда думала, что это неправильный путь. То, что боль должна быть скрыта, а радость должна быть на переднем плане моего разума. Пока однажды я не поняла, что именно боль подпитывает меня, боль дает мне цель, боль дает мне стремление к успеху.

— Я знаю это, но все также знают, что я был рядом с твоим отцом много лет назад, поэтому они должны были убедиться.

Я пробегаю по нему глазами, выискивая какие-либо явные признаки дискомфорта или боли. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — бормочет он, морщась от фальшивой улыбки на губах. Его рука поднимается, но быстро опускается, как будто он собирался потянуться за чем-то, но остановил себя.

— Почему ты морщишься?

— Без причины. — Его шея напрягается, и у меня в животе поселяется тошнотворное чувство.

— Повернись.

Он качает головой. — Нет.

— Профессор, повернись, — повторяю я, но то, что он упирается только подтверждает, куда ведут мои мысли.

Он побеждено вздыхает и медленно поворачивается. Его футболка разорвана в верхней части позвоночника, и несколько капель крови пачкают ткань, скрывая то, что находится под ней.

— Ты тоже получил «Поцелуй Аметиста»? — выдыхаю я, и он резко оборачивается ко мне с ужасом, пляшущим в его глазах.

— Они сделали это с тобой?

— Сделали, — признаю я, наблюдая, как ужас перерастает в настоящий страх, когда он делает шаг ко мне, но я инстинктивно отступаю.

— Извини, это не личное, я просто…

— Все в порядке, — бормочет он, засовывая руки в карманы. — Я могу тебе помочь, — предлагает он, и я натянуто улыбаюсь ему.

— Мой отец уже сделал это, но спасибо тебе.

В следующий раз, когда я буду говорить со своим отцом, я упомяну этого парня, просто чтобы быть уверенной, что все, что он говорит, соответствует действительности.

— Мне жаль, что меня не было рядом, когда ты нуждалась во мне, Адрианна. Я не позволю этому случиться снова, — обещает он, и я киваю, не планируя ни в чем на него рассчитывать.

— Это вне твоего контроля. Не беспокойся об этом. Что нам следует учитывать, так это тот факт, что Кеннер снова вернулся в кампус. Как ему это сходит с рук? — Спрашиваю я, надеясь перевести разговор с меня на тему, о которой я все еще хочу получить подробности.

Фэйрборн усмехается. — Потому что это место такое же отстойное, как и все остальное королевство.

26

КАССИАН

Г

ребаный Фэйрборн.

Гребаная Адди.

Мой гребаный отец.

Мой мозг не может справиться ни с чем из этого. Я надеялся начать утро бодро, дав моему волку время размяться и насладиться спокойной обстановкой перед началом дня, но все, чего я добился, это еще больше драмы.

Мне следовало остаться дома. Вместо этого я иду через кампус к офису Боззелли, чтобы встретиться лицом к лицу со своим отцом, который непрерывно звонил и отправлял сообщения. Я надеялся, что он поймет намек на то, что я не хочу с ним разговаривать, но я должен был знать, что это только подтолкнет его к более радикальным мерам.

Ретроспектива — сука.

Как и Фэйрборн.

Кто, черт возьми, исчезает на неделю, когда он был нужен одному из членов его истока? Ему повезло, что я не заехал ему кулаком по лицу, профессор он или нет. Может, если бы он присутствовал, то смог бы предотвратить всаживание аметиста в спину Адди. Не то чтобы это имело для меня значение. По крайней мере, не должно.

Предостережение держаться подальше от Адди только усиливает мое отвращение к нему. Я не подчиняюсь ничьим приказам, даже ее, так зачем мне подчиняться ему? Дурак.

Она — та самая заноза в моей заднице, от которой я не могу избавиться, и ей не помешало бы вправить мозги… и поскорее. О чем, черт возьми, она думала, разгуливая в одиночестве по кампусу, когда столько людей охотятся за ней? Она что, настолько заблуждается? Конечно, нет.

А может, и так. Может, она считает себя такой неуязвимой, что ее нельзя сбить с ног. Я знаю, что еще не видел, чтобы такое произошло хотя бы раз, даже когда она сражалась с волком, или с Вэлли, если уж на то пошло, но это не значит, что жизнь всегда такая безоблачная. Черт возьми, мой отец может попасть в кампус. Представьте, если бы она наткнулась на него. Его волк не стал бы дружелюбно и тепло тереться об нее.

Он бы растерзал ее.

На смерть.

И было бы уже слишком поздно сожалеть о том, что она не позаботилась о своей безопасности. Ей повезло, что в прошлый раз он только обрезал ей уши. Теперь он сделал бы что-то более безжалостное.

Мой желудок сжимается от неописуемой боли, которая поселяется внутри меня каждый раз, когда я думаю о том факте, что это именно мой отец причинил ей такой вред. Я не хочу признаваться в этом самому себе, но я совершенно уверен, что именно по этой причине я не могу заставить себя увидеться с ним.

Я хочу убить его голыми руками за одно лишь прикосновение к ней, и что бы он ни сделал с ее сестрой… боль, которую я увидел в ее глазах при упоминании об этом, заставляет меня захотеть удвоить свои усилия, чтобы у нее никогда больше не было такого взгляда.

Войдя в главное здание академии, я отключаю свои мысли и сосредотачиваюсь на том, чтобы очистить разум от всего, пока единственное, на чем я концентрируюсь, — это присутствие моего отца. Офис Боззелли появляется в поле зрения слишком быстро. Дверь приоткрыта, и, как и упоминал Фэйрборн, внутри меня ждет отец.

По крайней мере, он сказал это не только для того, чтобы отвлечь меня от Адди.

Когда я переступаю порог кабинета, взгляд отца перемещается от большого арочного окна позади него ко мне.

— Ты не торопился, — ворчит он, и я пожимаю плечами.

— Разве?

— Я наблюдал за тобой. Ты мог бы использовать свою скорость.

Он прав, мог бы, но я не был готов спешить. Я и сейчас не готов иметь с ним дело.

Занимая место за столом напротив него, я устраиваюсь поудобнее, немного откидываясь назад, мои колени раздвигаются, и я начинаю постукивать ногой. Быстро останавливая действие, я сжимаю руки в кулаки, намеренно впиваясь ногтями в ладони, чтобы держать себя в руках.