Чтение онлайн

– Возможно, немного, – сказала Мария. Она знала, что король мертв, она видела тело собственными глазами. Но ее все равно преследовала смутная тревога. Это чувство скручивало ее желудок, сжимало легкие.

– Она не похожа на женщину, жаждущую реванша, – сказала Грир, понизив голос. – По крайней мере сейчас. Она все еще горюет.

– Я знаю, – сказала Мария. Она заметила тепло в голосе Екатерины, подлинную грусть на ее лице, когда она склонилась над телом Генриха. Но все равно…

– Мария, я должна тебе сказать, – сказала Грир, беря Марию под руку. – Ты не можешь позволить этому лишить тебя равновесия. Сейчас ты не можешь волноваться о пророчестве. Когда тут чума и Франциск уехал, это чересчур. Мы должны просто признать, что Нострадамус ошибся. Мы должны вбить себе это в головы.

– Легче сказать, чем сделать, – вздохнула Мария.

– Можешь, по крайней мере, попытаться? – спросила Грир. – Я не хочу, чтобы ты просыпалась каждую ночь, гадая, кто идет за тобой.

– Я попробую, – сказала Мария. Но как только она произнесла это, то поняла, что это почти невозможно. Единственный шанс предотвратить ее смерть – быть наготове. Она пока не могла забыть пророчество. Не сейчас.

– Хорошо, – сказала Грир. Казалось, слова Марии ее успокоили. Она крепко прижималась к Марии, пока они шли по коридору, стражник следовал за ними.

Через несколько часов Мария разглядывала балдахин над своей кроватью. Грир сразу же отключилась, а Мария не могла уснуть. Она едва была способна закрыть глаза. Ее взгляд возвращался к розовому гобелену, прикрывавшему дальнюю стену, это неявное доказательство того, что кто-то использовал секретные туннели. Это имело какое-то отношение к пророчеству? Кто-то намеревался убить ее, воспользовавшись секретным проходом в ее покои?

Мария помнила свое обещание Грир. Она заставляла себя закрывать глаза. Она хотела, чтобы пришел сон, но снова и снова ее мысли возвращались к тайному переходу. Кто открыл дверь и зачем?

Мария повернулась. Она поправила подушку под головой, пытаясь устроиться удобнее. Когда не вышло, она села на кровати. Она не могла больше это выносить – лежать здесь, ожидая и гадая. Пусть она и не знала, что случилось с Франциском или Лолой, но могла получить на это ответ. Она могла поймать кого-то в туннелях, и наконец, узнать, кто побывал в ее комнате.

Мария выбралась из кровати. Похоже, она не спала много часов, ворочаясь и желая уснуть. Теплый свет согревал окна, из-за деревьев выглядывало солнце. Она прокралась через комнату, стараясь не разбудить Грир. Затем приподняла гобелен и открыла дверь за ним. Сделав несколько шагов вперед, она исчезла во тьме.

Утренний свет пробивался сквозь ставни. Франциск уснул в старом кресле в гостиной и чувствовал, как занемела шея. Это была долгая, тяжелая ночь, он едва поспал. Каждые полчаса он проверял, живы ли Лола и младенец. Несколько раз он отключался, но затем просыпался в панике, опасаясь, что с ними что-то случилось.

Франциск подошел к комоду. Средний ящик, забитый смятой одеждой, был выдвинут. Он служил его сыну самодельной колыбелью, но, когда он потянулся и заглянул внутрь, оказалось, что ребенка нет. Ящик был пуст. Он резко проснулся, сердце громко стучало в груди.

Он пошел в спальню, опасаясь того, что может найти там. Хозяйка ухаживала за Лолой ночью, протирая ей влажной тряпкой лоб, заставляя понемногу пить сок. Франциск заходил и выходил из комнаты, укачивая малыша, а затем сменял ее, заботясь о Лоле. Сколько времени ему удалось поспать? Казалось, что прошли лишь минуты, но он волновался, что прошли часы и случилось нечто ужасное. Он положил руку на ручку, глубоко вздохнул и открыл дверь.

Лола лежала на кровати, держала младенца на руках и рассматривала его. Она выглядела уставшей, но к ее щекам прилила кровь, и она улыбалась.

– Доброе утро, папа, – сказала она.

Он усмехнулся, его глаза наполнились слезами. Он не был уверен, что когда-нибудь видел что-либо прекраснее.

– Лола, с тобой все хорошо, – прошептал он, подходя к кровати. – Я не был уверен, что увижу тебя снова.

– Я не многое помню с прошлой ночи… – Лола убрала волосики малыша со лба. – Я даже не была уверена, правда ли ты приехал ко мне или это был сон.

– Ты выглядишь гораздо лучше, – сказал Франциск. Лола нахмурилась, будто обиделась. Она убрала темные волосы с лица. – Я имею в виду, более здоровой, – поправился он.

– Хозяйка, Аида, нашла повитуху в деревне. Они дали мне какое-то снадобье, и оно, кажется, помогло. Тело все еще болит, но уже не так. Они сказали мне оставаться в постели и не двигаться несколько дней.

Она посмотрела на ребенка и улыбнулась:

– Но я не уверена, что хочу.

– Разве он не чудесен? – Франциск сел на кровать рядом с ней и стал разглядывать спящего сына. – Думаю, это самый совершенный малыш, которого когда-либо видел мир. Мне кажется, это чувствуют все родители, да?

– Он очень красивый, – сказала Лола, проводя пальцем по его носику.

– Ну, это несомненно, учитывая внешность его отца. – Лола закатила глаза, а Франциск улыбнулся. – А еще он очень умен. Это видно. Он постоянно смотрит вокруг, изучая все. Он уже много размышляет, а ему всего лишь несколько часов.

– Я меньшего и не ожидала, – сказала Лола, приподняв бровь, – учитывая, кто его мать.

Франциск улыбнулся. Он обнял ее рукой и притянул ее и младенца ближе. Он сжал шею Лолы, массируя мышцы, цепляясь за кудряшки волос. Ему так везет. Так глупо везет, что все обернулось хорошо. Она проснулась, к ее щекам снова вернулся цвет. Их сын был в безопасности.

– Насчет прошлой ночи… – Лола посмотрела на Франциска. – Мне вспоминается кое-что… что ты сказал… Ты… – она отвернулась, поправляя одеяло ребенка. – Ты и, правда, так думаешь?

Франциск сглотнул. У него были чувства к Лоле. Они были настоящими, он это знал. Сейчас, когда он видел ее здесь, вот так, с младенцем на руках, они стали еще сильнее.

Когда он говорил это, то не приукрашивал и не врал. Но тогда перед ним стояла возможность того, что она не проживет и часа. Он не контролировал себя, не взвешивал слова и не думал, что они могут означать для его брака… для Марии.

Он не хотел отрицать или забирать их обратно. Но больше об этом он не мог говорить, не сейчас, ведь это слишком опасно. Он был женат на лучшей подруге Лолы. Марии и так было больно от того, что они провели вместе ночь в Париже, что из-за этого у них ребенок. Последствия того решения будут преследовать их еще многие годы. А если Мария бесплодна и не сможет зачать? Ему даже думать об этом не хотелось.

– Ты для меня важна, Лола, – Франциск говорил медленно, осторожно, обдумывая все, прежде чем сказать. – И нет таких слов, чтобы выразить, какое облегчение я испытываю от того, что ты жива. Это кажется чудом, вторым шансом. Но…