Царство
Шрифт:
Работали не они одни. Всего за потерянным добром охотилось несколько бригад, почти сотня человек. Время – деньги, и капитан не хотел задерживаться на одном месте слишком долго. Да и вообще – кто знает, вдруг у мёртвых друкари где-то неподалёку разгневанные друзья или родственники?
Следующий контейнер Гавел не разглядел, – снова пришлось воспользоваться сигналом от маячка. На карте, которая проецировалась на визор, Гавел увидел пульсирующую точку в паре десятков метров от себя, именно там, где висел выпотрошённый нос, отвалившийся от лёгкого крейсера чужаков.
Мысли о рискованном действии одновременно заставляли съёжиться и вызывали желание посмотреть, что же там внутри.
Гавел слышал много историй о друкари и не только в церкви, а поэтому лучше бы удовлетворить любопытство именно так, а не угодить в лапы чужаков.
Сомневался Гавел совсем недолго, а потом отцепил трос – он и так уже растянулся на всю длину – и влетел внутрь. Непроглядную тьму подсвечивали лишь звёзды, а потому Гавел включил фонари, расположенные на плечах.
– Бог-Император, примархи и святые-мученики, – скороговоркой произнёс он.
Гавел ещё и знамение аквилы сотворил, когда увидел "художества", украшающие стены. Это была выделанная кожа прошлых жертв друкари. Кое-где угадывались лица с пустыми проёмами глазниц и ртов, кое-где заметны татуировки.
В голове промелькнула мысль о коварной засаде, и мурашки поползли по спине. Следовало поскорее покинуть это проклятое место. Гавел вернулся к поискам и поклялся себе, что точно уволится после завершения контракта, перейдёт на работу на орбитальные верфи, чтобы больше никогда не видеть ничего подобного.
Контейнер врезался в какой-то чёрный кристалл или кораллы, растущие прямо внутри корабля. Гавел решил, что это, наверное, что-то вроде оранжерей на борту "Амбиции". Вот только при ударе обрушился не кристалл, а ящик. Наружу высыпались мерцающие под светом фонарей маленькие кусочки стекла или хрусталя.
Стекла ли?
Гавел проглотил слюну. В этом контейнере хранились бриллианты на миллионы золотых тронов. Ради такого случая на последнем перед вылетом инструктаже ремонтниками раздали что-то вроде сачков: ковши на длинной рукояти, крышки которых опускались по нажатию кнопки. С каждым пойманным камнем Гавел всё отчётливее понимал, что жизнь давала ему шанс. Дело верное – никто не станет искать всё до последнего, когда увидит, в каком состоянии контейнер.
Самый маленький бриллиант – меньше фаланги мизинца – Гавел убрал в нагрудный подсумок ближе к складному плазменному резаку. Он вытолкал контейнер из обломков корабля, когда бригадир прислал вокс-сообщение:
– Мацкевич, ты сдурел что ли? Почему без троса?!
– Да мне лететь десять метров. Что ради этого? Пилота беспокоить?
– Ну ты и идиот.
– Не идиот, а герой. Я тут ящик с бриллиантами нашёл.
– Что ж… медаль фельдмаршалу.
– Ха-ха. Я вообще-то спасаю компанию от банкротства.
– Ладно, не пизди. Лети обратно.
До конца операции Гавел пребывал в отличном настроении. Не обнаружили только два контейнера, – скорее всего, испарились под воздействием луча смерти или разлетелись на мельчайшие обломки при ударе обо что-то более прочное. Однако такие мелочи Гавела уже не волновали.
Будущее больше не казалось таким уж мрачным и тёмным. Благодаря сверкающему камешку, Гавел рассчитывал оказаться как можно дальше от войны и как можно ближе к маленьким радостям. Множеству маленьких радостей.
– Ты что? Под кайфом? – спросил Максим, когда ремонтники добрались до родной палубы и отдела.
Гавел как раз закончил проверять скафандр на микроповреждения и поставил его в герметичный шкаф, где были созданы все условия для хранения.
– А? – отозвался он.
– Чего лыбишься?
– Да так… вспомнил забавный случай.
Гавел разложил инструменты, спрятал бриллиант в полой рукояти плазменного резака, составил отчёт о проделанной работе и… пусть и не с совсем чистой совестью отправился отдыхать.
На выходе его взяли под руки крепкие мужчины из корабельной охраны.
– Гавел Мацкевич? – спросили они.
– Д-да, – ответил Гавел и икнул.
– У нас есть вопросы, касающиеся контейнера № 78-69.
– Д-да. Я-я его н-нашёл. – К концу фразы голос Гавела было не расслышать.
– Мы не досчитались нескольких камней. Вы ничего об этом не знаете?
5
Допрашивали не только Гавела, – собрали людей из трёх разных бригад, всех тех, кто уловил сигнал от пропавших или поломанных контейнеров, но ничего не нашёл. Гавел последними словами клял себя за то, что испугался в самом начале, и пытался успокоиться перед тем, как его вызовут.
– А что случилось? Спиздили что-то? – спросил Максим.
Бригадир махнул рукой и отозвался:
– Да нет. Стоило этого ожидать, конечно. Шерстить будут до тех пор, пока не высрешь потерянное. – Бригадир посмотрел на Гавела – он выдержал взгляд – потом на остальных и спросил: – Или всё-таки спиздили?! Только попробуй сейчас пошутить, Макс!
Максим покачал головой. Улыбаться не стал и выглядел серьёзно, так как хорошо знал, что в охране работают люди, начисто лишённые чувства юмора, и на него в этот миг эти самые люди могут смотреть.
Начали запускать в комнату допроса. Долго допрос не продолжался, хотя Гавела не покидало ощущение, что даже если охранников нет поблизости, за ними всё равно наблюдали с помощью камер. Казалось бы, надо вести себя естественно, но как себя должен вести человек, подозреваемый в краже, Гавел не знал. Зато Гавел знал, что всё произошло из жадности, чёрт, как обычно, попутал.
– Гавел Мацкевич!
Сердце пропустило удар. Захотелось смахнуть пот со лба, но, как назло, под рукой не нашлось носового платка.
Худощавый высокий мужчина в очках пригласил Гавела сесть за стол. Ещё в комнате с зеркальными стёклами был амбал, который привалился к стене, перекрестив руки на груди. Он стоял за спиной Гавела и жёг тому взглядом затылок. Гавел пытался не дрожать, но не мог сказать, получилось хотя бы скрыть дрожь или нет.