Чтение онлайн

Пара чёрных бусинок глаз, между ними носовые отверстия. Челюсть-клюв огромная, особенно нижняя, выдающаяся вперёд чуть ли не на несколько дюймов дальше, чем верхняя. Роговые пластинки и зубцы мощные – такими и берцовую кость можно перекусить.

Грязно-серое тело было покрыто мелкими чешуйками. Ноги и руки тоньше, чем у среднего человека, но куда более развитые, – крууты вообще высокие и жилистые.

Они передвигались рывками, но без суеты, почти грациозно. Окружили десантников и успокоились: кто остался стоять, раскачиваясь из стороны в сторону, другие сели на корточки или опустились на колено. Чужаки не сводили взглядов с Котара с Авраамом и обменивались друг с другом щёлкающими звуками.

Авраам отметил, что вряд ли крууты успели одичать. В конце концов, они до сих пор пользовались огнестрельным оружием и далеко не самым простым. Снаряжение со всей галактики, – Авраам заметил эльдарские сюрекенные катапульты и кое-что куда более экзотичное, чему даже названия не знал.

Авраам послал Котару вокс-сообщение так, чтобы никто другой его не услышал, – кто знает, как к человеческой речи отнесутся чужаки?

– О чём они думают? С чего начнём?

Котар ответил мыслеречью:

"Они ждут, и мы подождём".

Десантников боялись, – стоило Аврааму сделать один шаг вперёд, пусть и с поднятыми руками, как чужаки отступили на два. Их рудиментарные перья на головах встали дыбом.

Однако уже скоро в отсеке появился тот, кто ни Котара, ни Авраама не боялся. Почти такой же высокий, как и десантники, этот чужак был куда крепче сородичей. Чешуя местами побелела, иглы вытянулись и истончились, вместо одного глаза бельмо, вместо руки – искусный протез явно инопланетного производства, да такого, что с виду наголову превосходил образцы с миров-кузней. Протез трёхпалый, – как и вообще ноги-руки круутов, – длинные тонкие цепкие пальцы заканчивались когтями, выполненными словно бы из чёрного оникса. Материал же аугметической конечности напоминал старую кость. Авраам сложил два плюс два и увязал протез с сюрекенной катапультой, – никто другой, кроме эльдаров, не совместил бы нечто прекрасное и смертельно опасное.

Вожак издал несколько щелчков, потом крик, напоминающий орлиный, и его сородичи опустили оружие или даже опёрлись на него.

Вожак прочистил горло, сплюнул на пол дымящийся комок вязкой слизи, а потом попробовал сказать что-то на готике:

– Им… имя. Каш’Таб. В… Вы?

Вожак пробовал давно забытые слова, прислушивался к тому, правильно ли их воспроизводит.

– Меня зовут Котар. – Котар приложил руку к кирасе.

– Авраам. – Авраам просто кивнул.

– Сн… сними, сними. – Каш’Таб изобразил, как снимает шлем.

Авраам поглядел на Котара, тот кивнул. Сказано – сделано. По кирасе рассыпались непослушные нечёсаные волосы.

– Ш-ш-ш… что вам, Ан… Ангелы… людей?

Когда Каш’Таб выдавил гордое имя всех космических десантников, некоторые крууты подскочили на месте.

– Сражаетесь ли вы за деньги… или дань? – спросил Котар.

Каш’Таб быстро оглядел сородичей, а потом кивнул.

– И что бы вы хотели получить за войну с нашими врагами?

Каш’Таб постучал кулаком по нагруднику выцветшего жёлтого цвета. Броня тонкая полимерная, символ на ней Аврааму был не знаком: чёрный круг, разделённый белой полосой надвое, эта же полоса тянулась вверх к ещё одной белой окружности. Каш’Таб издал такой клёкот, который тут же подхватили сородичи, а потом вторил на готике:

– Кровь!

Авраам бросил быстрый взгляд на Котара, но тот лишь выставил ладонь навстречу.

Каш’Таб вторил крик на разных языках ещё несколько раз, и Авраам решил, что вряд ли его таким образом хотят напугать. Скорее, призывают поучаствовать в каком-то обряде.

Догадка оказалось верной, – в отсек принесли две чащи, которые тут же поставили на пол между десантниками и вожаком. Крууты отпрянули. Каш’Таб подошёл ближе и сел, перекрестив ноги. Он принялся выдирать из левого предплечья перья, – в чашу упали первые капли крови.

– Проклятье, – только и проговорил Котар, – а я и руку не порежу.

Авраам хотел сказать кое-что очень недипломатичное, но сдержался. Правильное решение в голову не приходило. Он начал думать о том, как быстрее и проще перестрелять всех присутствующих.

– Нет, не ты, Кот… Котар Крас… Красный Глаз, – проговорил Каш’Таб. – Ты пах… ты пахнешь… разложением. Ты пахнешь… гнилью. – Наверное, он решил, что произнёс нечто неприятное, и поспешил добавить: – Asuryani!

Авраам хмыкнул. Asuryani – слово из языка аэльдари, и обозначало оно представителей этого народа. Каш’Таб использовал его только потому, что все аэльдари – псайкеры.

– Псайкер, – поправил его Котар.

– Пс… псайкер. – Каш’Таб кивнул, а потом указал искусственной ладонью на Авраама. – Пусть он.

Котар повернулся и проговорил:

– Это была твоя идея.

Авраам оскалился, посмотрел на собравшихся чужаков, потом коротко выругался и принялся снимать левый наруч. Каш’Таб к тому времени уже резал вены, снимал чешуйки и шкуру с того участка руки, с которого убрал перья. Чаша наполнялась неаппетитной бурой смесью.

Авраам поглядел на свою мускулистую руку с застарелыми рубцами и ещё более старыми разъёмами чёрного панциря, вздохнул и приступил к кровавому ритуалу. Приходилось резать глубоко, часто возвращаться, чтобы обмануть организм, – тот выступал против самоистязания и постоянно восстанавливал повреждения. Даже там, где только что были лоскуты кожи, появлялась багровая плёнка, которая уже совсем скоро превратится в новую розоватую кожу.

Авраам подрезал и сдирал со скучающим выражением на лице, – все чувства под контролем. И рука не дрожала, и глаз не дёргался, – такая вот знаменитая выдержка и выносливость космических десантников. Авраам просто заблокировал сигналы с повреждённого места.

– Достаточно? – спросил он и показал содержимое чаши дикарю.

Каш’Таб кивнул и протянул Аврааму свою кровавую дань.

Авраам поморщился, – он бы не сказал сразу, какая часть обряда отвратительнее, но делать нечего. Авраам сделал глоток так незнакомо пахнущей крови, отведал жёсткую плоть. Биоимплантат под названием Омофагия пришёл в действие, открывая секреты существа напротив.

Вспышка, и волна крови принесла Аврааму видение. В зарослях густых джунглей Каш’Таб настиг первую добычу. Крупная рогатая рептилия билась в агонии, пронзённая несколькими копьями. Каш’Таб схватил её сзади за челюсть, приподнял, а потом полоснул ножом по горлу. Он умылся кровью и издал пронзительный крик, предупреждающий о появлении нового охотника в лесах.