Чтение онлайн

– Неудобно, – наконец, принимает он решение.

– Не вопрос. Но там пара слов всего.

– Срочно?

– Ну, а чё тянуть?

– Сска… – выдавливает он. – Давай минут через сорок. Иди в «Солдатское», в самом конце там сядь где-нибудь. Я хоть рожу пока умою.

– Лады, – отвечаю я.

Для мороженого не самая лучшая погода, но «Солдатское» так «Солдатское». Правда разговор автоматически становится более весомым, чем если бы мы постояли пять минут во дворе. Ладно, подпустим туману.

Я иду на Набережную, захожу в кафе и погружаюсь в ностальгический кайф. Нет, придётся и мороженого заказать. Надо же, я сразу вспоминаю этот аромат, какая-то невообразимая смесь запаха рома и кофе. Да, здесь всегда так пахло… Ёлки…

Посетителей немного и я сразу подхожу к прилавку. Заказываю кофе и вазочку мороженого с сиропом. Бармен принимается колдовать над моим заказом, а я иду в дальний конец зала и сажусь за свободный столик.

Играет «АBBA», «BONEYM», «OTTAWAN» и, неожиданно, шуршащая, скверная по качеству, но прекрасная по сути «Кто виноват», группы «Воскресение». Это я удачно зашёл. Наслаждаюсь подлинным вкусом детства и забытым видом металлической вазочки для мороженого.

– Эй ты, страшила, это наш столик, – раздаётся вдруг надо мной. – Заканчивай хавать.

Я поднимаю голову. Две девочки-ангелочка, одна тёмненькая, а другая светленькая, по виду мои ровесницы.

– Чего смотришь, не узнаёшь? – довольно злобно спрашивает та, что тёмненькая.

– Ему кирпичом по башке двинули, – сообщает ей та, что светленькая. – Он и раньше был дурачком, а теперь в натуре шиза. Брага, вали отсюда тебе Ширяев сейчас остатки мозгов вышибет.

Ну что мне им уши накрутить или ремня всыпать? Я глубоко вздыхаю.

– Чё ты дышишь, как красна девица? – всё также зло говорит та, что тёмненькая. – Сдрисни отсюда.

Где только они эти словечки берут? И это девочки, нежные ранимые создания. Смотреть противно.

– Я бы мог пригласить вас присесть за свой столик, – говорю я, – но вы крайне некрасиво выражаетесь. Так что девочки попытка подружиться не засчитывается. Возвращайтесь к своим мальчикам. Думаю, с ними вы вполне можете разговаривать на одном языке.

Они зависают и переглянувшись отступают. Я вижу как они подходят к стойке, крутят у виска и тычут в меня пальцами. Беда с этими подростками. Разумеется, тут же нарисовываются трое из ларца. Вернее, двое из ларца и Ширяев.

– Брага, ты не ох*л? – прямо и без обиняков бросает он, а девчонки удовлетворённо хихикают.

Немного же им надо. Мне остаётся только головой покачать. Я всегда был противником телесных наказаний, считал, что детей бить нельзя ни при каких обстоятельствах. Но вот сейчас я готов поменять точку зрения на противоположную.

– Ты, лупень, чё не слышишь? – продолжает Ширяев и двое его спутников подходят ближе. – Встал и свалил, это наш стол, понял?

– Значит ты большой член, а эти по бокам, — спокойно говорю я, продолжая сидеть, – твои яйца? Бывает два типа яиц: здоровенные, храбрые яйца и маленькие пидарастические яички. Каждый член всегда стоит и зорко озирается. Только мозгов у него нет. И как только почует бабу, так он сразу оживляется. Но ты немного перепутал: никакой бабой здесь даже не пахнет. Как и положено безмозглому члену, ты не разбираешься в ситуации. А теперь ты начинаешь сморщиваться, и твои маленькие яйчишки сморщиваются вместе с тобой.

Я произношу это спокойно и основательно, не улыбаюсь и не хмурюсь, остаюсь безо всяких эмоций. Это цитата из фильма, который ещё не сняли, и они его, разумеется не видели. Они стоят открыв рты и не понимают, как реагировать.

– Ого, малолеток воспитываешь, – говорит Каха, протискиваясь мимо них и присаживаясь за стол напротив меня.

Его хрипловатый голос мог бы дать понять, как именно я могу воспитывать, но они, кажется, слишком привыкли к подчинению Брагина, чтобы сообразить хоть что-то. Да вот только Брагин уже не тот.

Каха с удивлением оглядывается на моих одноклассников, всё ещё пребывающих в ступоре, и качает головой.

– Они что, так и будут стоять? – спрашивает он.

– Это Каха, – доносится до меня шепоток одного из дружков Ширяя.

Каха снова оглядывается и смотрит на них с лёгким презрением. Они начинают отступать и исчезать в тумане.

– Ну, говори, – обращается он ко мне, – чего хотел.

– Есть у меня одна идея, – говорю я, – а обсудить не с кем. Ты человек, как мне кажется, нацеленный на дело.

Каха скептически прищуривается.

– Ничего личного, – продолжаю я, – как говорят американские коллеги, только бизнес. Короче, ты хоккей смотришь?

– Да, – коротко отвечает он, кажется уже начиная жалеть, что выбрался из дому ради этакой ерунды.

– Завтра наши проиграют.

– С хера ли?

– Считай, интуиция, – пожимаю я плечами. – Но дело не в этом. Давай сделаем ставку. По чиру, например. Я поставлю, ты поставишь, кто-то четвертной кинет, а кто-то рублишко. Наберём бабок и поделим между теми, кто выиграет пропорционально.

– А если проиграем?

– Да, можем проиграть и это не очень приятно. Но что если мы с тобой не будем делать ставки сами, а будем принимать их у других? Тогда и выигрыш и проигрыш будут нам по барабану!

– Чего? – хмурится он.

– Пофигу. Потому что мы возьмём свою комиссию за организацию и за гарантию, что всё будет тип-топ.

– Не понял, то есть ты хочешь типа ставки принимать на хоккей?

– Не только на хоккей. Ставки можно принимать на что угодно. Люди азартные твари и им нравится возможность сорвать куш. Но в нашем городе никто им этого не может предложить.

Задумавшись, Каха начинает чесать голову.

– Ну допустим, – говорит он. – Допустим, я соглашаюсь. А зачем мне нужен ты? Для чего мне делиться с тобой?

– Во-первых, бабло потечёт рекой и одному тебе со всем управляться тяжеловато будет.

– Бабло?

– Бабло, да, – подтверждаю я. – Во-вторых, у меня на хоккей фарт. И мы можем продавать прогнозы, создавая неожиданные и очень большие выигрыши.

– Тебе кишки сразу выпустят после первого же неправильного прогноза.

– А стопроцентной гарантии никто не будет обещать, но это детали, это пока преждевременно даже обсуждать. Главное собрать людей. Хочешь замутить это сам, без меня – вперёд, я не в претензии. Голая идея ничего не стоит. Бери. Буду приходить делать ставки. Но могу и помочь с организацией, тогда потребую долю.

Каха с сомнением качает головой.

– Эта тема такая, – говорю я после паузы, – масштабируемая.

– Это чё значит?

– То, что есть хорошие предпосылки для расширения бизнеса.

– Ты, мля, прям как из Госплана. И чё это значит-то?

– То, что можно не только ставки принимать, но и казино подпольное замастырить. Но только тут момент такой… Если блатные туда повадятся шастать, конец бизнесу.

– Не, ну ты профессор, в натуре, – фыркает он. – А кто кроме блатных туда вообще ходить-то будет? Передовики производства?