Чтение онлайн

– Да.

– Ну и название, язык сломаешь, – сокрушается тётя Люба и, сняв трубку, набирает номер.

Никто не отвечает. Тогда она берёт записную книжку, долго её листает и, наконец, разыскав нужный номер, снова крутит диск телефона.

– Людочка! – радостно говорит она. – Привет. Да, это Гусынина.

Она несколько минут болтает с Людочкой, а потом переходит к делу:

– Слушай, Люд, не сможешь помочь? Голову разбила, не могу найти. Близкая подруга заболела, а лекарство никак найти не может. Уже все аптеки обзвонила, нигде нет. «Метглав» называется… А, ой, точно-точно, «Метгалв» конечно же. Знаешь, да, такое? Ага… Поняла. Да конечно-конечно. Жду, не торопись…

Проходит не меньше трёх минут, прежде, чем тётя Люба снова начинает говорить.

– Здесь я, здесь, ага. Есть? Да ты что! Вот спасибо тебе! Ну спасибо! Где? Ага. Мальчик от меня подъедет. Егор звать. Хорошо. Сколько? Ладно, конечно. Спасибо тебе большущее. Спасибо! Да, приезжай! Сто лет у меня не была уже, хоть поболтаем с тобой…

В общем, тётя Люба находит лекарство и даже выдаёт пятьдесят рублей, которые нужно за него заплатить.

– Это в счёт зарплаты. Всё равно же тебе скоро зарплату платить. Вот и возьми. Поезжай сейчас же в Кировский и там прямо на конечной пятьдесят первого есть аптека. Зайдёшь, спросишь Наилю Николаевну. Скажешь, что от Бердянской. Запомнил?

Я беру деньги и чувствую себя… чувствую себя отвратительно. Гадко я себя чувствую. Я ведь под прикрытием никогда не работал. И мне всегда было легко ненавидеть преступников. Они крали, давали взятки, совершали махинации, а я их ловил и привлекал к ответу. И были они для меня олицетворением всего низменного и мерзкого. И всё было просто. Вор, тюрьма, долг.

Арестовывать знакомых, конечно, приходилось, Женьку Сурикова, например, заместителя мэра. Но это другое. Это не то же самое, что смотреть человеку в глаза и плести вокруг него паутину, притворяясь другом…

Ну, в общем, есть такой фильм, вернее, ещё только будет, «Донни Браско». Американский, но неплохой, сильный фильм. Там Джонни Депп внедряется в ОПГ к гангстерам. И с одним из них, с Аль Пачино у него завязываются доверительные отношения. Тот ему верит, а этот чувствует себя просто ужасно. Дерьмом буквально.

И в конце концов Аль Пачино из-за него, из-за Деппа, погибает, пускает себе пулю в лоб, когда узнаёт, что он полицейский и всё это время стучал. Ну, то есть не стучал, конечно, а выполнял свой долг, прямые служебные обязанности… Мда… Я когда смотрел, думал, не дай, Боже, мне в такой ситуации оказаться… Короче…

Я часа полтора добираюсь до аптеки и всю дорогу твержу себе, что ни за что бы не принял эту помощь, если бы речь не шла о матери. А ещё говорю, что Любе ничего это не стоило. Подумаешь, подняла трубку и потратила несколько минут своего времени. Только мне самому становится противно от этих слов, и от самого себя. И даже Глеб Жеглов, который долбит мне пальцем в лоб и беспрестанно твердит, что вор должен сидеть в тюрьме, никак не помогает. Легко ему говорить с экрана. А как бы он сам поступил на моём месте?

Мама тоже целый день обзванивала аптеки, а потому месячный запас дефицитного лекарства, появившийся как из шляпы волшебника, вызывает у неё недоумение.

– Ты где взял?

– Представляешь, у нас там на Южном, рядом с работой просто зашёл в аптеку и спросил нет ли у них случайно «Метгалва». И на наше счастье оказался. Я у них весь забрал.

– Не может быть, я же все аптеки обзвонила сегодня.

– Ну вот, по телефону не сказали, а лично не смогли трудящемуся отказать.

– Уму не постижимо. Ну Егор, ну молодец, ну спасибо!

Мама меня горячо обнимает и целует в макушку, пригнув мою голову.

– А деньги? – спрашивает она. – Оно же наверное дорогущее?

– Ай, – беспечно машу я рукой. – Мне сегодня получку выдали как раз. Так что всё сошлось.

– Какой ты большой стал, уже матери-старушке на лекарства зарабатываешь. Скажи, сколько заплатил, я отдам деньги.

Я великодушно отказываюсь и отец одобрительно кивает, мол молодец сын, так держать. Но вот только молодцом я себя не чувствую.

– Тебе Юрий Платонович звонил, – сообщает мама. – Просил перезвонить. Только поешь сначала.

Сначала я, всё-таки, решаю позвонить Большаку. Он спрашивает, как у меня дела, а потом просит подскочить к нему, если мне не трудно, разумеется. Мне нетрудно. Я быстро ужинаю и еду к нему на пустом троллейбусе.

Дома у Платоныча витает уютный аромат свежесваренного кофе.

– Ну как ты? – спрашивает он, когда мы проходим в комнату.

Я рассказываю про маму и про лекарство.

– Сочувствую, – говорит он. – И теперь что, это лекарство всю жизнь принимать?

– Видимо да, – отвечаю я. – Сначала посмотрят, как оно пойдёт, что там с сахаром, ещё, наверное, какие-то анализы надо будет сдавать. Потом, возможно другое подберут.

Он кивает и на небольшое время погружается в размышления.

– Ну а как у тебя вчера прошло дело? – спрашивает он, выходя из задумчивости.

– Да нормально, – пожимаю я плечами. – Всё хорошо.

– Хорошо? – переспрашивает Большак, чуть прищурившись, и как-то чересчур внимательно рассматривает меня.

Я снова пожимаю плечами и засовываю руки в карманы брюк.

– Хорошо, Юрий Платонович. Дело-то нехитрое. Приехал, отдал, уехал.

– Ну да, ну да, – соглашается он, продолжая разглядывать моё лицо. – Ну что же, молодец. Ладно, ты посиди минутку, я кофе принесу. Выпьешь со мной кофе?

– Конечно выпью, спасибо, – соглашаюсь я.

Я сажусь на диван и беру в руки фотоальбом, лежащий рядом на подлокотнике. Он довольно увесистый. Я провожу пальцами по тиснёной коленкоровой обложке с затейливым узором. Основательный. Сейчас таких не делают. Собственно, сейчас и фотографии смотрят на телефоне. Правда, не совсем сейчас…

Я открываю альбом и перелистываю тонкую белую кальку. За ней открывается первая фотография. Чёрно-белый вертикальный снимок тринадцать на восемнадцать. Сделан в фотоателье. На фото молодой человек в костюме. Он запечатлён в полный рост. Кого-то он мне напоминает. Нет, не Большака… Он… Он очень сильно похож… на Егора Брагина.

– Кто это? – спрашиваю я, когда Большак входит в комнату?

– А, это… – говорит он, ставя передо мной чашку кофе.