Цель вижу! Дилогия
Шрифт:
Но той ночью…
«Товарищ майор Ирина Сергеевна» была в своем купе совсем иной… Смертельно уставшей, но добродушной и доброжелательной хозяйкой…
Их собралось совсем немного, всего-то человек пять - раненные требовали постоянного ухода и отлучаться надолго от них небыло никакой возможности - но, «личный состав» санитарного эшелона, находил минутку-две, чтобы заскочить в это купе и поздравить именинницу…
– С твоим днем тебя, дочка!
– Говорили они, выпивали «наркомовских» сто граммов чистого спирта, и бежали дальше…
– Будь здорова и счастлива!..
– И жениха тебе! Красавца! Тебе же под стать!..
– И пусть скорее закончится война!..
– Расцветай, красавица!.. …Маша уже даже и не знала толком, что же ей делать теперь - толи смеяться, толи плакать…
А уже ближе к полуночи, когда ее поздравили все, кто мог, и в купе начальника поезда, наконец-то, образовалось относительное спокойствие, граненый стакан, которой на четверть был наполнен самым настоящим, медицинским, девяностошестиградусным спиртом, подняла сама «товарищ майор»:
– Ну, что, Мария Степановна… - Произнесла она устало.
– Семнадцать лет тебе уже… Самое странное состояние человека… До совершеннолетия еще целый год, но ты уже себя чувствуешь взрослым человеком… А на самом деле - это грань, меду детством, и взрослостью, которая называется юность… Этот год, который тебе теперь предстоит прожить, Маша… Он в жизни каждого человека, наверное, самый сложный… Между 17-ю и 18-ю… Когда приходит пора выбирать себе путь на всю жизнь… Это я по себе знаю… А уж тебе-то… Война идет… И оттого, какой путь ты себе выберешь в такое лихолетье, будет зависеть вся твоя оставшаяся жизнь… Дай Бог, чтобы она была долгой и безоблачной…
Она покрутила стакан в руке, рассматривая его содержимое, а потом взглянула на «виновницу»:
– Тебе, наверняка, будет сложнее, чем нам, выбрать этот самый правильный путь, когда кругом такое горе… Поэтому… - Она остро взглянула на девушку.
– Хочу пожелать тебе взвешенных решений и смелости, чтобы их принимать!.. Потому, что ее-то, порой и не хватает…
– Правильно!
– Послышался чей-то шепот.
– …И поэтому… - Продолжила майор, хитро взглянув на Машу.
– Давайте выпьем за нашу Машу, товарищи!
Все присутствующие выжидательно смотрели на девушку, а она…
Она с каким-то благоговейным страхом смотрела не свой «гранчак», в котором было налито, не больше 25-30 граммов, чистого, медицинского спирта…
– Я еще никогда… - Проговорила она в полнейшей тишине.
– Я еще даже вина не пробовала…
– Вот в этом и есть сама суть того, что я сказала… - Улыбнулась майор.
– Смелость в принятии решений, и их взвешенность… Ты вступаешь во взрослый мир, девочка, и должна научиться принимать взрослые решения… И от них может зависеть вся твоя жизнь!.. Думай! Теперь как поступить тебе никто не подскажет!..
Маша поколебалась еще несколько секунд, потом решительно взяла стакан, и опрокинула его себе в рот…
– Молодец!
– Это было последнее, что она услышала в ту ночь от «товарища майора».
– Не испугалась неизвестного!.. Значит, будет толк из девчонки!.. Смелая, и решительная вырастет!.. …Потом она пришла в себя оттого, что кто-то тормошил ее за плечо, а знакомый, и уже почти родной голос, говорил в самое ухо:
– Вставай, Машка! Хватит спать! Мы уже почти проехали! Вот он, Ташкент!.. Добрались, наконец…
Маша открыла глаза и, все еще пьяно, спросила Зарину:
– Мы уже приехали?
– Приехали, Машка! Приехали!!! Мы дома!!!
…С того дня, когда они ранним сентябрьским утром прибыли с санитарным поездом в «цветущий город», жизнь завертела подруг в своем немыслимом стремительном водовороте…
Зарина, поднатаскавшись ухаживать за раненными, и помогать врачам еще в санитарных поездах, пока добиралась до Саратова, устроилась на работу в госпиталь медсестрой…
А Маша…
Она, не желая сидеть, сложа руки, и приняв для себя, как и напутствовала ее «товарищ майор Ирина Сергеевна», важное, «взрослое решение», попросилась на работу нянечкой-сиделкой в тот же госпиталь…
Их суточные смены частенько не совпадали, потому что Маша, ввиду своего несовершеннолетия работала сутки, которых ей хватало с маковкой, а потом двое суток отдыхала.
А вот Зарина… Она, отработав 24 часа, возвращалась домой на столько же часов, а потом опять уходила «на сутки»… Это назвалось «с ночи, до ночи»…
Но!..
Эта хрупкая «женщина Востока» находила в себе силы, в свое свободное от работы в госпитале время, ходить с Машей в тир… В тир Осоавиахима, который, наверное, один из последних в те годы во всей стране, который остался, и работал в Ташкенте как и прежде, перед войной… И училась стрелять…
Маша сполна выполнила свое обещание подруге - в марте Зарина Рахимова выполнила норматив, и получила удостоверение и значок «Ворошиловского стрелка»…
И никто из инструкторов клуба не вмешивался в это ее становление, поняв, единожды, еще в сентябре 41-го, когда она впервые пришла на стрельбище, что та девчонка, которая ее учит, помогает и наставляет - знает толк в этом деле не хуже их самих…
Так они и учились, в перерывах между тяжелой работой в госпитале…
Зарина училась от самого начала, а Маша, попутно, показывая на личном примере, что и как надо делать, оттачивала свое мастерство…
Так пролетела осень… Потом зима… Наступила весна 42-го…
…Кто-то тормошил ее безжалостно, а Маша все никак не могла сообразить, где она находится…
– Маш-ка!!! Да проснись же ты, наконе-ец!
– Кто-то, такой знакомый, не давал ей отдохнуть.
– Я уже испереживалась вся, уж не случилось ли чего! Дома ждала-ждала, и решила навстречу пойти! А ты тут на лавочке спишь! Просыпайся, чудо ты мое гороховое!!! Некогда сейчас спать! Раз домой не дошла после смены, так пойдем тогда со мной!!!
Она наконец-то открыла глаза, и, сквозь пелену уходящего сна увидела лицо Зарины:
– Ты чего, Зара?..
– Вставай, соня!.. Нас ждут великие дела!.. Мне тут Равшан шепнул ненароком…
– Это твой лейтенантик из военкомата?..
– Ага… Так вот!.. Есть какая-то директива ГКО, чтобы набрать в какую-то часть девушек, умеющих хорошо стрелять!.. Ты меня слышишь, Ма-ша!!! Девушки будут отправлены служить по «Комсомольским путевкам», понимаешь ты?!! Я наконец-то смогу уехать на фронт!