Чтение онлайн

Нуни налюбовалась своей новой игрушкой, прицепила ножны к тонкому поясу, затем грациозным и быстрым движением села рядом с Титом, обняла его и поцеловала в щеку.

– спасибо командир.
– Мурлыкнула она, а затем так же быстро, вернулась к костру, снимать с огня котелок.

Едва Тит успел зачерпнуть первую ложку дымящегося содержимого своей миски, как на него навалились Краток и Яр, которые привели с собой широкоплечего мужика, с густой черной бородой и странным именем "Дорис". Вся троица уверяла командира в том, что жизненно необходимо, что бы он лично участвовал в ковке нового меча, и в том, что начинать нужно немедленно, так как дневное светило, благоприятно скажется на прочности стали.

Все увещевания Тита о том, что он голоден и о том, что на сегодня запланировано нападение на дозорный отряд минотавров, были отметены как малозначительные.

– сын мой, время от времени, необходимо отказываться от мирских благ, что бы дать душе возможность восстановиться и вернуться к изначальному равновесию. А в это время, мы вполне успеем закончить нашу работу.
– Пальцы Яра сомкнулись на плече Тита, и, не дожидаясь ответа, жрец потащил воина в направлении поднимающейся струйки черного дыма.

– развлекайтесь мальчики, буду ждать вас к ужину.
– Донеслись слова Нуни, с трудом сдерживающей смех.

Выругавшись сквозь зубы, Тит сбросил руку жреца, выпрямился и сам зашагал вперед.

В яме, шириной два метра, а длинной три, была установлена небольшая наковальня, а в нескольких шагах в стороне, из камней, два мужика складывали аккуратный очаг. На земле были разбросаны разные инструменты, в отдельной куче, лежали сломанные мечи и кинжалы, и даже одна кольчуга, разорванная почти пополам.

– я зайвусь огнев.
– Прошипел Краток.

– тогда я возьму на себя работу над ковкой.
– Согласился Яр.
– Сын мой, тебе предстоит тяжелая работа, будишь своей силой подкармливать меч.

Объяснение словам жреца оказалось простым, Краток, протянул энергетический канал от Тита, до наковальни, и воин сразу почувствовал, как из него начала уходить жизненная сила.

– выстрее, у нас всего несколько часов.
– Краток наугад выбрал несколько испорченных клинков, и бросил их в очаг. Затем, носитель черной маски, создал между ладонями, поток рыжего пламени, которое не испускало дыма, и начал плавить метал.

Работа закипела, всего через несколько минут, железо легло на наковальню, а в руку Тита сунули молот. Кузнец, бормоча и ругаясь, объяснил воину, куда надо бить, и сокрушался от того, что ему придется исправлять все то, что натворит этот гру3бый варвар. Яр так же не остался в стороне, держа свой медальон на вытянутых руках, он самозабвенно произносил слова молитвы, и из серебряного солнца, стал истекать золотой свет, окутывающий наковальню и будущий меч.

Прошло несколько часов, Тит выронил молот и его уложили на землю, а за работу взялся кузнец. Краток начал накладывать заклинания на уже просматривающиеся очертания клинка, а Яр, на распев читал уже десятую молитву.

Усталость была столь сильной, что Тит не смог себя перебороть, и медленно погрузился в глубокий сон, слыша тихий голос Апира, раз за разом произносящего одну и ту же фразу, "критическая потеря энергии... критическая потеря энергии...". Смысл не мог пробиться в разум воина, но слова тревожили душу. Прошло еще несколько секунд, и тьма окружила человека...

Чья-то рука, стиснула плечо, и голову пронзила невыносимая боль. По телу прокатилась горячая волна, и глаза резко распахнулись.

– солнце уже заходило, стук молота затих, как и бормотание Яра. Где-то неподалеку, слышались приглушенные ругательства Кратока, обрушивающего свой гнев на оправдывающегося кузнеца.

– ...вревя, сколько вревени ты фотратил... да вожно выло сковать вечи для целого отряда...

– но ведь все готово, а цвет, я просто не представляю, почему метал изменился.

Дальше подслушать не удалось, жрец приподнял обессиленного воина, и приложил ладонь к его лбу. Боль и усталость исчезли, даже дышать стало легче.

– сын мой, ты должен забрать клинок с наковальни, если хочешь выжить.

Подчинившись словам Яра, Тит поднялся на подгибающиеся ноги, и, опираясь на плечо жреца, зашагал к пышущей жаром наковальне. Когда он преодолел расстояние в десять шагов, кажущихся невероятно длинными, его взгляд упал на длинный клинок, прямой как стрела, обоюдоострый, а что поразило и заставило застыть на месте, метал, был белый. Длинна, нечто среднее между коротким мечом и двурушником, такие изделия называли "бастард".

– поспеши, сын мой, он продолжает выкачивать из тебя силу.

Правая рука упала на лезвие, и, дернувшись, смахнула меч с наковальни, при этом, руку обожгла боль, кровь оросила девственно белый метал, и на глазах у изумленных мужчин, впиталась в него.

Что происходило дальше, Тит помнил с трудом. Яр и Краток, подхватили воина под руки, и отнесли в лагерь, где заботу об обессилившем командире, перехватила Нуни, рычащая как дикая кошка на всех, повинных в недуге могучего воина. Девушка разогнала любопытных зевак, и даже прогнала жреца с воином-магом. Всю ночь она поила больного густым варевом, протирала грудь и лоб мокрыми тряпками, а когда пришло время спать, уложила лысую голову себе на колени, и, поглаживая пальцами взмокшую кожу, начала напевать колыбельную...

Утро, как всегда наступило слишком рано, но виновником пробуждения стало не солнце, и даже не копошащиеся вокруг воины, а голос Апира, безжалостно ворвавшийся в сознание:

"энергетические запасы восстановлены, организм готов к продолжению деятельности. Общее состояние удовлетворяет жизненные потребности".

Открыв глаза, Тит поморщился, и, напрягая затекшие мышцы, сел. Тут же послышался легкий шорох, и к губам прижалась железная чашка, наполненная травяным отваром. Сделав пару глотков, мужчина отстранился, и кивком поблагодарил склонившуюся девушку.

– как ты?
– В голосе Нуни, отчетливо слышалось беспокойство.

– хорошо, думаю еще пара минут, и можно будит идти к нашим жрецу и магу, что бы врезать им как следует за подобную самодеятельность.

Девушка улыбнулась, отставила кружку в сторону и, прижав лоб к плечу мужчины, тихо прошептала:

– ну и напугал ты меня, командир.

– какая трогательная сцена, фряво за душу верет.
– Насмешливо прошипел Краток, оказавшись в двух шагах от Тита и Нуни. Уловив на своей маске взбешенный взгляд командира, он шагнул назад, и торопливо добавил.
– Ухожу ухожу, я только ведь фринес веч, и рукоять сделал, и ножны...