Чтение онлайн

— Эй! – Сев стащил простыню. – Мы первокурсники и мы пропустили ужин!

Ужин они не пропускали. Но прийти на кухню среди ночи и не выпросить у эльфов угощения было немыслимо. Лили забормотала что-то по поводу сытного ужина, но когда на столе появился десерт, сдалась.

— Есть на ночь – вредно, – печально проговорила она и откусила полпирожного.

— А если уснуть голодным – приснится боггарт, – утешил ее Сев и принялся за пирог с патокой.

— Это кто?

— На ночь не буду рассказывать. Завтра.

— Ладно, – не стала спорить Лили. – Ты спросить что-то хотел?

Он вздохнул.

— Зачем ты Гриффиндор выбрала?

— Меня Шляпа распределила, – пожала плечами Лили. – Ну чем плохо, Сев?

— Я думал, мы будем в одном Доме.

— У нас все равно куча уроков вместе.

— В Гриффиндоре этот мерзкий Блэк.

— В Слизерине три мерзких Блэка, – хихикнула Лили. – Сев, не сердись. Директор ведь говорил, что колледжи должны дружить. Вот и будем – дружить домами. Пошли отсюда, а то объемся и помру молодой.

— Ладно. Идем. Про «люмос» не забудь.

Молодой она помирать собралась, тоже мне…

Люк перестал говорить.

Не вдруг, не сразу – просто все сильнее накатывала слабость, и уже трудно было поднять голову с подушки, повернуться на бок, пошевелить языком.

Он ждал страха, а тот почему-то не шел. В этой вялой полудреме кто-то будто убаюкивал его, нашептывая вечное «все будет хорошо». Ведь все всегда было хорошо: так или иначе, но находилась лазейка, и трудные времена заканчивались. Вот и теперь – надо только выждать…

Ему сменили врача. Сухой, подтянутый Ормсби – из лидских Ормсби, Равенкло – исчез, вместо него в палате начала появляться рыженькая толстушка. Он принял ее за сиделку, пока она не представилась:

— Доброе утро, мистер Малфой. Я доктор Пэт.

Пэт – это Патриция? Он поморщился бы на плебейскую манеру сокращать имя до собачьей клички, но это отнимало слишком много сил.

Рыжая подошла ближе.

— Вы не поняли. Я доктор Сьюзен Пэт. Целитель–легилимент. Вы согласны на медицинскую легилименцию, мистер Малфой? Это позволит вам не тратить силы на речь.

Мерзость. Легилименция – мерзость. Но на процессе его память полоскали аврорские мозгоправы столько раз, что скрывать все равно нечего. Лорд, надо отдать ему должное, никогда не позволял себе подобного со своими приближенными…

— Пожалуйста, выберите белый шар, если вы согласны, и черный, если нет.

Перед глазами завертелись два бильярдных шара. Он потянулся к белому: белый – его цвет. Всегда был.

— Благодарю вас, мистер Малфой. – Рыжие кудряшки нависли над ним, закрывая свет из окна. – У вас есть какие-нибудь пожелания?

Чтобы вы избавили меня от своего присутствия. Вслух бы он такого не сказал, просто ее голос утомлял, а без света стало тяжело дышать.

— Конечно, отдыхайте, сэр.

Это трудно было назвать разговором. Мысли, чувства, воспоминания наплывали невнятными образами – доктор Пэт угадывала его желания, отвечала на невысказанные вопросы – как вышколенный домашний эльф. Пэтти. Он стал звать ее Пэтти.

А потом поменяли лекарство, и ему сразу стало лучше. Он мог даже сидеть, опираясь на подушки, и не уставал от прогулок в саду. Нарси забрала его из больничной скуки, они съездили к морю: пили чудный яблочный сидр, гуляли по набережной. Нарси купила новое кресло, оно слушалось не только палочки, но и движений пальца – удобнее больничной развалюхи. Впрочем, он все равно больше доверял жене: на свежем воздухе клонило в сон.

Это был теплый, солнечный день. Люк сидел дома у окна и уже собирался вздремнуть, когда Нарси впустила в гостиную Ормсби. Люк кивнул ему. Не слишком приветливо, чтобы не возомнил невесть что, после того как пропал на… надолго, – но и достаточно вежливо: он еще может пригодиться.

— Здравствуйте, мистер Малфой…

Нарси кусала губы и дергалась, как грязнокровка. За ней – еле доставая макушкой до плеча – маячила Пэт. Помяни грязнокровку…

Слух обострился вдруг, и он услышал конец фразы:

– …удобнее. И никаких неприятных процедур. Поверьте, мистер Малфой, это лучший выбор.

Он поднял глаза на Ормсби. Перевел на жену. О чем они?

— Клиника святой Элизабет, Люк, – ровно проговорила Нарси.

Морильня. Морильня святой Элизабет. Он выпрямился и задышал часто. Там кончила свои дни Вальбурга. Там Мульциберы держали тело Джордана, не желая хоронить кусок мяса, в который превратили их сына дементоры. Там…

— Коновал! – выдавил он и упал на подушки кресла. – Мерзавец. Шарлатан…

— Мистер Малфой, поверьте, мы…

Он не мог отвернуться, но закрыл глаза. За полновесные галеоны – такое отношение… Кретины. Глупости, Нарси найдет нормальных врачей. Лучших врачей. В конце концов, имя Малфоев еще кое–чего стоит. Нарси найдет – и…

И все будет хорошо.

Он заплакал.

На каминной полке висело четыре чулка. Никто не спрашивал, для кого четвертый: мать неизменно вешала его туда каждое Рождество.

— Вечером привезут отца, – сказала она двадцать восьмого утром, застыв над неочищенным яйцом. – Хорошо, что елка еще не осыпалась.

Елки в Хогвартсе ставили еще до начала каникул, и они исправно зеленели весь январь, но стабилизирующее заклятье отбивало запах. Они с отцом любили свежий запах хвои, и раньше, когда… раньше ставили новую елку раз в три дня все каникулы. Первое Рождество без елки было в год, когда все рухнуло.

Отец дома – это было настоящее рождественское чудо: ему ведь так редко становилось лучше зимой. Может быть, что-то в жизни начнет налаживаться наконец? От дома остались жалкие руины, но ведь цело еще папино любимое кресло, еще цел камин, в котором так весело трещат дрова зимними вечерами, мороз по–прежнему разрисовывает узорами стекла…

— Ему лучше? – затаив дыхание переспросил Драко.

— Он умирает.

Мать аккуратно положила ложечку на край яичной подставки и сцепила пальцы с коротко подстриженными ногтями.

— Луна, могу ли я попросить вас…

Луна улыбнулась.

— Конечно, миссис Малфой. Я поживу в Лондоне, нам все равно пора готовить номер.

Они одновременно встали из-за стола. Драко остался сидеть. Рукоять вилки врезалась в левую ладонь, рукоять ножа – в правую.

Чуда не произошло.