Целительница его сердца
Шрифт:
– Тыковка, я правильно иду?
Тыковка открыла рот, высвечиваю карту подвалов на противоположной стене. То место, где я сейчас находилась было отмечено точкой.
– Ух ты, какая молодец! – погладила я ее по кучерявой ботве.
Тыковка ласково прищурилась на меня.
Так, поминутно сверяясь с картой, мы с Тыковкой прошли несколько извилистых галерей.
– Хи-хи! – вдруг решила поболтать моя питомица.
– Что?
Я прислушалась. Где-то вдалеке была слышна возня и какие-то голоса.
Я застыла как вкопанная. В этом подвале я сейчас лажу не одна?! Блин, не хотелось бы мне сейчас с кем-то встретиться!
Голоса начинали слышится все отчетливее. Какой-то речитатив, или напев. Я вздрогнула. Все мои волоски поднялись дыбом. Первым моим желанием было немедленно убежать обратно, подняться в комнату и лечь под одеяло! Желательно накрывшись с головой.
Но потом любопытство взяло надо мной верх! Не будешь же всю жизнь прятаться от трудностей под одеялом! Действовать ведь все равно придется! Рано или поздно!
Очень осторожно, стараясь не дышать я пошла на звуки.
Напев усиливался. Голосов было несколько. Я дошла до той самой галереи, откуда колыхались неяркие всполохи свечей. Осторожно выглянула из коридора.
И крик ужаса буквально застрял у меня в горле!
Здесь явно проводился какой-то обряд! Или, что еще хуже, жертвоприношение! Ибо фигуры в балахонах и глубоких капюшонах распевая тягучий речитатив на непонятном языке двигались вокруг алтаря, сжимая в руках ритуальные кинжалы с нанесенными символами. На самом же алтаре, прикрытая простыней угадывалась человеческая фигура. Магические символы, зелеными всполохами плясали над жертвой и алтарем, скручивались в непонятные слова, а потом трансформировались в орнаменты.
Одна фигура в балахоне занесла над головой кинжал, на секунду обнажая тонкую кисть руки, и татуировку на запястье. Но так как я стояла в отдалении, да еще и в неясном свете свечей, то рассмотреть рисунок как следует у меня не получилось.
Женская рука занесла кинжал над жертвой и…
Тут мои ладони взмокли настолько, что я попросту выронила Тыковку из кантибэга на пол. Вот вроде бы овощ и не большой, но звук произвел такой, что что балахоны замерли и все как один уставились в мою сторону.
Я же быстро, не теряя ни секунды подхватила Тыковку и как задала деру, уверенная, что меня никто не смог разглядеть.
– Кто ты?
– А ну стой!
– Хватай ее! – неслось мне в спину.
Мимо моего уха просвистел нож. Нифига себе! Еще бы миллиметр и я бы осталась без этого важного органа!
И тут как на зло, у меня с ноги начал спадать ботинок. Как не вовремя! Но останавливаться и поправлять его было бы равнозначно моему убийству, поэтому я попросту перепрыгнула его и побежала дальше, ступая голой пяткой по мокрому ледяному полу.
– Тыковка, что делать?! – шептала я, сжимая в руках питомицу. – Спасай, Тыковка!
И тут произошло невероятное! Тыковка разрослась на моих глазах, поглощая меня в своем нутре, а за тем я резко свалилась… в свою кровать в общежитии!
Пока я тяжело и со свистом пыталась отдышаться после забега от погони, тыква моментально юркнула в мой кантибэг. В это же мгновение раздалось уже знакомое шестичасовое «бом-бом-бом»
Я быстро натянула одело на свое пальто, чтобы не вызвать у проснувшейся Авы никаких вопросов.
– Вставай, засоня! – сонным голосом проговорила соседка по комнате, зажигая свечку. – Ого! У тебя кровь ухом пошла…
– Да? – я пощупала горевшую огнем мочку уха.
На ладони остался красный след. Значит, меня все-таки «догнал» тот нож. Радовало то, что порез был совсем крохотный. А вот что действительно беспокоило меня, так это оставшийся в подвалах потерянный ботинок!
***
– Ну ты встаешь, Айрин? – Ава подошла умыться к рукомойнику.
– Нет, Ава, я себя плохо чувствую… - не пришло ничего другого мне на ум.
Какой вставать? Если я еще смогу сейчас незаметно стянуть с себя пальто и убрать его в кантибэг, то вот потерянный ботинок я уже нигде не достану! В чем я поскачу по снегу? В деревянных тапках, в которых мы ходим по общежитию?! Чтобы ритуальные убийцы из подвала быстрей меня вычислили?!
– У тебя, наверно, давление подскочило! – с заботой в голосе покачала головой соседка.
– И горло болит… кха! Кха! – покашляла я для убедительности.
– И вообще, жар!
– Ох, горе ты луковое… - Ава подошла ко мне с тревогой на лице, приложила ладонь ко лбу. – И вправду горишь! Лихорадит тебя. Конечно, немудрено в таком холоде простудиться!
Продолжая ворчать и сетовать на неисправное отопление в сиротском общежитии Ава собралась на пары.
– Я тебе сейчас завтрак из трапезной принесу. – пообещала подруга, и унеслась со всех ног.
Я тоже подскочила, и чтобы не терять времени даром быстрей повесила пальто обратно в шкаф. Села на кровати вертя один единственный оставшийся ботинок в руках.
Что же делать? Не было печали, как говорится! Где мне теперь второй ботинок раздобыть?! Пойти попросить администрацию или завхоза?! А как я объясню его потерю?! Шла-шла и потеряла?! Ничего бредовее не слышала! А если меня по отсутствию этого ботинка вычислят на самом деле, то и вообще, прирежут… новой жертвой на алтаре растянут!
– А вот и я вернулась! – влетела в комнату запыхавшаяся Ава.
Я уронила ботинок на пол, и быстрей юркнула под одеяло.
– Ты не вставай из-под одеяла! – Ава слишком спешила и не обратила внимания на то, что я держала в руках. – Лежи, я доберусь до дежурного лекаря и сообщу о твоем недуге. Вот пока, поешь! – Ава быстро выставила на стол несколько свертков из бумажных салфеток, а также грохнула на стол кружку, от которой поднимался пар. – Кашу не выдали, но зато двойную порцию хлеба я для тебя раздобыла. И сладкий чай. Пей, пока горячий!
– Ава, спасибо тебе за заботу! – вполне искренне воскликнула я. – Ты такая добрая!
– Да ладно, тебе, Айрин… - застеснялась соседка, - поправляйся, я побежала на пары!
После ухода подруги я ринулась к угощениям. Кушать хотелось сильно. И горячий чай был как нельзя кстати!
Перекусив одним кусочком, я вспомнила про голодную Тыковку в кантибэге. Прищелкнула пальцами.
– Эй, Тыковка! Ты голодная? – улыбнулась я.
– Хи-хи!!! – радостно захихикала и заскакала голодная питомица.