Чтение онлайн

В канун рождества пришло письмо от императора, что она может провести праздничные дни в компании Мак Андерсон и ее постояльцев. Но Аэтель категорически отказалась. Если она сунется в дом к Леонель, все узнают о ее беременности. К тому же она боялась встретиться там с Себастьяном. Скорее всего он вряд ли откажется от компании друзей в такой день. Поэтому праздник она провела в дурном настроении, то ругая и проклиная Себастьяна и императора, то заливаясь слезами. Своим поведением она очень встревожила Сорико, с которой проводила много времени, и та искренне за неё переживала. На попытки женщины узнать, что случилось, Аэтель лишь накричала на бедняжку, заставив расплакаться. А потом вновь разревелась сама. Ей было невыносимо от мысли, что всё происходящее только иллюзия, которая разлетится, лишь ребёнок появится на свет и его заберут у неё. Поэтому, когда рассерженный Тецу пришел с выговором за обиженную жену, слезы полились еще сильнее, вырывая рыдания из груди. Растерявшись, мужчина покинул гостиную.

На следующий день Аэтель долго извинялась за свое поведение, но Сорико сказала, что у беременных бывает перемены настроения. Девушка об этом знала. Как и о том, что такие перепады настроения, что были у нее вчера — ненормальны. Но поскольку женщина сама не хотела говорить о прошлом вечере, настаивать не стала. Чтобы сменить тему, Сорико подняла вопрос об обновлении гардероба. Вещи, что взяла Аэтель, не считая тех, что были присланы из Камелии, становились ей тесноваты. Дорика поддержала идею Сорико отчасти и из-за чувства вины.

Через несколько дней к ней пришла модистка смерить мерки. Перед уходом она поинтересовалась какой стиль в одежде Аэтель предпочитает. Заверив, что все будет сделано в лучшем виде и в короткие сроки, мастерица покинула дом.

Еще через три дня прислали новые наряды. Аэтель с восторгом рассматривала их, отмечая, как точно портниха подобрала модели по ее вкусу. Сорико уговорила перемерить их почти все, и увлекшись, Аэтель даже перестала грустить, довольная, рассматривая себя в зеркале. Некоторые наряды маскировали округляющийся животик, другие подчеркивали ее положение. Глядя на довольное лицо девушки, Сорико решилась спросить про отца ребенка, но Аэтель замкнулась и отказалась отвечать. Она вела себя подобным образом и в случаях, когда миссис Ву начинала интересоваться некими Бенедиктом и Себастьяном, о которых иногда упоминала девушка, тихо вздыхая и задумчиво поглаживая живот. В такие минуты женщина видела грусть на лице молодой женщины и понимала, что та скучает по ним. Но порой Аэтель взрывалась, проклиная их «чертову работу и преданность долгу». И Сорико терялась какую роль эти мужчины играли в жизни Аэтель. Женщина лишь предполагала, что они либо братья, либо напарники. Или вместе взятое.

Расстроенная неприятными воспоминаниями, Дорика провела вторую половину дня на улице, не желая ни с кем разговаривать и глядя на темное море на горизонте. Спускаться к воде, как было в первые дни ее заселения здесь, она не стала, опасаясь, что может поскользнуться на обледенелых камнях. Снова пошел снег, но заходить в дом Аэтель не хотела. Поэтому просто гуляла по возвышенности вдоль береговой линии, чтобы ее было видно из дома и супруги не бегали в поисках ее, как случалось раньше. Девушка понимала, что ругаться с супругами глупо. Не от них зависело решение императора.

На следующий день Аэтель буквально потребовала, что будет помогать Сорико по дому. И та согласилась, понимая, что девушке нужно движение, чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей. Ей было жаль Аэтель, хоть она и не понимала почему та грустит. Даже если те мужчины обманули ее, сам император проявлял заботу. Хотя бы это должно было вселять в нее уверенность, что ей помогут в будущем. Но она злилась и на императора, называя нехорошими словами.

А через неделю пришла теплая одежда и весенние наряды с пометкой «на вырост». Модистка попыталась рассчитать, насколько будущая мама может округлиться еще через месяц и прислала несколько вещей, чтобы неожиданно не оказалось, что Аэтель уже выросла из того, что имелось. Такая забота радовала бы девушку, если б не одно «но». Все делалось не для нее. Это оберегали ребенка Стража, которого у нее собирались забрать. Эта мысль приводила к отчаянию, заставляя плакать по ночам.

Но Дорика старалась не выказывать своих чувств открыто, замечая, как Сорико расстраивается от того, что Аэтель грустит. И не думать при молодой женщине о предстоящем в скором времени. Вместо этого она вновь достала свой миником, возвращаясь к созданию веселых сказок и историй. К тому же сейчас, в столь живописном месте можно было написать новые истории. Сорико с радостью делилась воспоминаниями о доме, который пришлось оставить, об обычаях и мифах своей страны. И Аэтель черпала из ее рассказов вдохновение, создавая свои истории. Иногда задумываясь, сможет ли читать их своему ребенку, когда тот родится.

В середине февраля Аэтель решила всевозможными способами остаться при малыше. И не важно, что для этого придется сделать. Эта мысль поднимала ей настроение и заставляла чувствовать себя уверенней. Не мог император лишить матери ребенка! В один из дней, все еще обдумывая, как убедить Эрг Фота принять ее пока еще расплывчатое предложение, девушка неторопливо брела от берега в сторону дома. Поэтому не сразу заметила охрану у входа, означавшую, что император решил проведать пленницу. Но Аэтель не позвали. Значит, просто решил выяснить, что скажут о ней супруги Ву? Она замедлила шаг, почти останавливаясь. В памяти всплывали все их стычки и ссоры. Ее недовольство положением и слова в адрес самого императора. Что хорошего супруги могли рассказать про нее?

— Как ведет себя наша гостья? — Аксён отдал пальто Тецу, прошел мимо небольшого столика с лампой и шкатулкой в гостиную с тихо потрескивающим камином. Устроился на диване, накрытом теплым пледом с ярким орнаментом, жестом отказываясь от напитков. Посмотрел на супругов.

— Она грустить, — тут же отозвалась Сорико. — Сильно грустить. И плакать. По ночам, думать никто не видеть. Но я знать.

Мужчина закинул ногу на ногу, откинулся на спинку дивана. Слегка усмехнулся:

— И почему она грустит? Ей здесь так не нравится? — он сделал неопределенный жест рукой, обводя гостиную.

Обстановка была скромной, а небольшие безделушки, забытые проживавшими здесь когда-то людьми, добавляли оригинальности. Светлые занавески на окнах с аккуратной вышивкой по краю указывали на таарумских мастеров. А висевший на стене ковер из трав и вплетенных в него цветов все еще источал легкий аромат. Плетенное панно из лозы в виде цветка украшало стену с левой стороны камина. На полу расстелены дорожки так похожие узором на плед.

Слева от входной двери начиналась кухонная зона с гарнитуром вдоль стены и прямоугольным столом с четырьмя стульями.

— Она пыталась уехать?

— Нет-нет. Она помогать, она хороший, — замотала головой женщина. — Но ее обижать мужчина. Она плакать за них.

— Уж не про меня ли вы говорите?

Сорико испуганно замерла, замолчав. Это вызвало усмешку у правителя.

— Похоже, отношение мисс Дорики ко мне не изменилось. Продолжайте, миссис Ву.

Женщина неуверенно кивнула.

— Она часто бывать одна. Она думать, что я не слышать, и говорить о Себасьяне и Бене-дитьте. То злиться, ругать их, то плакать. То молча вздыхать. Я так и не понять, кто обижать.

— Значит, вы думаете, ее обидел Бенедикт или Себастьян?

— Да, сильно обижать. Даже не хотеть говорить. Но любить.

— Кого любит? — удивился мужчина.

— Я не понять, — замотала головой женщина. — Оба любить?

Аксен промолчал.

— Вы знать, кто обижать молодую мисс? — осторожно спросила Сорико.

Мужчина резко поднялся, чем несколько напугал женщину.

— Миссис Ву, иногда не обязательно любить кого-то, чтобы лить слезы, — несколько раздражённо произнёс мужчина. Но тут же успокоился, — возможно, она просто злится. Не стоит переносить такое поведение в романтику. Сомневаюсь, что мисс Дорика любит хоть кого-то из тех, о ком вы говорите.