Чтение онлайн

Но нападения не последовало. Как не последовало ни внезапной атаки, ни борьбы. Ничего. Он просто лежал. Обмякший. Нет, вряд ли можно считать подобное совпадением, случайностью, неудачей или как еще это можно назвать. Такую неудачу. Она может означать лишь одно. Я просто омерзительная, твердила я про себя, испробовав все возможные способы, лишь бы вернуть пенис Гильермо к жизни. Но, похоже, он не просто уснул, а пребывал в глубокой коме, и вряд ли была возможность, что в ближайшее время он от нее очнется. Заставить его подняться и поиграть со мной не было никакой возможности. Когда это произошло впервые, я решила, что что-то с ним не так. Но в этот раз, когда все повторилось, я поняла: вина за происходящее полностью лежит на мне.

Все, что мне оставалось теперь, — это покорно и безвольно лежать рядом, сочувствовать и корить себя за то, что я была такой бесчувственной, что убила в нем все желания. Текст моей обвинительной речи был приблизительно следующим: «Это твоя вина! Неудивительно, что он не встает. Только посмотри на себя: кошмарная уродина, хуже быть не может. Одна попа чего стоит! А целлюлит?..» И все такое прочее…

Подобного со мной не случалось никогда. Я имею в виду импотенцию. Конечно же, я все приняла на свой счет. Потому что все это произошло со мной. Или, точнее, со мной чего-то не произошло. Парни полагают, что импотенция — это их проблема, но дело обстоит иначе: именно девушки страдают от их фиаско в постели. Я никогда не чувствовала себя в большем тупике. Хотя, может быть, за моим замешательством на самом деле скрывались стыд, разочарование и ярость. Стилистический прием антиклимакс [48] не слишком хорошо подходит к ситуации, ибо тогда кажется, будто бы вы уверенно движетесь к климаксу. Но в действительности мне даже не дали возможности взять все в свои руки.

Когда я обо всем рассказала Валерии, она воскликнула:

— Да он же гей!

Ну конечно! Почему я раньше об этом не подумала? Это меняет дело… А то у меня уже сформировалась теория под названием «Я полная уродина». Но не могу поверить, что мне не удалось распознать гомосексуалиста! Возможно, что-то случилось с климатом Южного полушария? А может быть, вода из кранов потекла в обратном направлении? И вдруг моя ошибка знаменует какое-нибудь страшное несчастье?

Конечно же, объяснение «он гомосексуалист» вполне удовлетворило мое израненное самолюбие. В конце концов, какой нормальный мужчина сможет противостоять моим чарам? Однако такие мысли вряд ли можно счесть рядовой попыткой поднятия самооценки. Теперь, задним числом, тот факт, что в моей одежде он смотрелся лучше меня, казался мне подозрительным.

— Знаешь, на милонгу ходит довольно много парней, которые используют танго в качестве прикрытия, — сообщила Валерия.

Впоследствии я немало думала над ее словами и поняла, как же она права. Что может служить лучшим алиби, чем танго, истинное воплощение Танца Настоящего Мачо? Мужчина может надеть самую щегольскую одежду, гордо выпятить грудь и все в таком духе, обольщать до бесконечности, посылать с другого конца танцпола знаки, кажущиеся на первый взгляд весьма дерзкими, однако наступает момент, когда уже больше не требуется продолжать игру. Он может всячески флиртовать, доказывая таким образом вам и себе, насколько он мужественный, даже если в итоге так и не доведет дело до конца. Держу пари, большинство мужчин даже не осознают, что они несколько другой ориентации, — лишнее свидетельство того, под каким строгим запретом тут, в Аргентине, гомосексуализм. Сложно преувеличить влияние католической церкви на менталитет здешнего населения. По сравнению с ним итальянцы — настоящие язычники.

— А ты не думаешь, что, возможно, ты… хм… предпочитаешь мужчин… хм… а не женщин? — спросила я Гильермо чуть позже. Мне необходимо было это знать!

— Да что ты такое говоришь! Я maricon [49] ? Ты в своем уме? — вскипел он. — Кроме того, я хочу детей…

Голубой, сказала я себе. Точно голубой!

Печально лишь одно: он перестал замечать меня.

18 июля 1999 года

Я считаю себя достаточно умной, но, очевидно, мне еще многому предстоит научиться, если говорить о сексе (это скорее касается теоретических знаний). Большую часть дня я провела сегодня, беседуя по телефону и рассылая электронные письма подружкам, чтобы поделиться с ними постигшим меня унижением. Как ни удивительно, но я обнаружила, что вовсе не одинока. Речь о пенисах парней моих подружек, тоже решивших забастовать. Во всех других отношениях парни вполне здоровы. (Такое впечатление, что исправно функционируют лишь члены тех ребят, кому уже давно за семьдесят.) У каждой (абсолютно каждой!) моей подружки нашлась по меньшей мере одна похожая жалостливая история. Их откровения заставили меня задуматься, и к тому времени как я отошла наконец от телефона, у меня в голове сложилось несколько разных теорий. С их помощью я сумела объяснить себе странный феномен (базируясь на поведении аргентинцев).

1. Фрейдистская теория. Согласно ей жители Аргентины страдают от невроза, а именно — комплекса мачо. Они вынуждены соответствовать образу Латинского Любовника. И давление тут настолько велико, что в результате у них появляется страх перед возможной неудачей, что, в конце концов, и приводит к Огромному Скукоживанию. Если использовать научные термины — Аргентинское Эго под давлением Суперэго Латинского Любовника не может поднять свой Ид.

2. Марксистская теория. Она утверждает, что импотенция обусловлена капиталистическим строем и есть порождение текущего экономического кризиса, который ведет к безработице, нестабильности на работе и боязни быть уволенным, в результате чего капиталистическая женщина просто не имеет возможности переспать с мужчиной. Если говорить научными терминами, тут мы имеем дело с отчуждением аргентинского мужчины от своего пениса. Или с отчуждением самого аргентинского пениса? Хм-м-м… Теория нуждается в доработке.

3. В соответствии с феминистической теорией можно говорить о заговоре аргентинской фаллократии. Мужчины желают указать женщинам на место, заставляя их страдать. В таком понимании импотенция является ярким примером сексуального подавления одного пола другим в его пассивно-агрессивной форме.

4. И наконец, теория «Они все голубые». В комментариях она не нуждается.

Ничего удивительного, что истерия столь часто встречается в Аргентине — как у мужчин, так и у женщин. Люди просто недополучают секса. Сначала я не могла понять, почему кого-то без конца называют истериком или истеричкой — или что они там имеют в виду, когда обвиняют кого-то в истеричности. Потом поняла: эти слова означают, что человек просто не оправдал возложенных на него ожиданий. (Тут мне вспомнился Марсело.) Я обнаружила также, что подобные эпитеты можно применить буквально к каждому здесь, даже к тому, кто сам больше всех нападает на других. Аргентинцы флиртуют вовсе не с надеждой получить секс, а ведут себя так, чтобы, наоборот, отдалить это событие на возможно больший срок. Раньше лишь женщины пользовались этим оружием, однако теперь его захватили мужчины и дают ответный бой, во многом — к ужасу бедных женщин, которые лишены теперь почетного права игнорировать близость. Вопрос в том, как я очутилась под перекрестным огнем?

Что еще хуже, создается такое впечатление, что импотенция распространилась даже на такие города, как Нью-Йорк, Лондон и Париж. Какая беда! Выходит, сесть в самолет вовсе не значит изменить жизнь к лучшему. Только теперь я полностью осознала, насколько же счастлива была с Фрэнком. Не могу поверить, что я принимала ЭТО как должное. С тех пор как мне исполнилось двадцать, большую (и лучшую) часть моей жизни составлял секс. Этот факт и стал причиной того, что я так долго оставалась в блаженном неведении относительно всего относящегося к плачевному положению дел на международной сексуальной арене. Жан… Ах! Он показал себя не только потрясающим бойфрендом (даром что француз), но и умелым любовником. Как я могла знать, что найти ему замену будет практически невозможно.

Но почему же мужчины всего мира (не только здесь, в Аргентине) больше не испытывают вожделения к женщинам? А интересно, действительно ли раньше все было по-другому или же это лишь сказка, придуманная, чтобы современные женщины почувствовали себя хуже некуда? Проблема в том, что секс больше не является табу и, таким образом, больше не представляется мужчинам столь волнительным и желанным. Может быть, женщины, которые теперь осознают собственную сексуальность и изучили множество журналов типа «Космополитэн», превратились в ненасытных стерв, которых мужчины не в состоянии удовлетворить? А что, если мужчины подорвали свое здоровье, проведя в офисах множество часов? Может быть, они пребывают под прессом мыслей о том, как заработать побольше бабок, чтобы выплатить первый взнос за дом или купить вторую машину? И после подобных треволнений они слишком опустошены эмоционально, чтобы выполнять супружеские обязанности. А может быть, они боятся СПИДа? А что, если на работе мужчинам приходится соревноваться с женщинами и особы женского пола на рабочем месте представляют для мужчин угрозу? А может быть, на земле развелось слишком много женщин, вследствие чего спрос намного превышает предложение? Или давайте предположим, что женщины сами выдули из парусов мужчин попутный ветер, перестав играть роль недоступных и далеких? Неужели мы самые настоящие бесчувственные стервы, убивающие желание? Или же мужчины сами стоят на распутье и просто не способны понять нас? Они не понимают, нужен ли нам мягкий и чувствительный или суровый и доминирующий тип? И в результате мы получаем плачевный результат: мягкий в постели — суровый в отношениях. Неудивительно, что мужчины предпочитают мастурбировать. И я их не осуждаю. Мне тоже это больше нравится.

Итак, скажите «до свидания» поколениям Икс, Игрек и Зет.

Поприветствуйте новое поколение: Ген М.

25 июля 1999 года

Вчера мне пришлось вдыхать благовония, слушать индийскую музыку и ощупывать присутствующих так, как я не трогаю даже себя саму (по крайней мере на людях), и в свою очередь терпеть чужие прикосновения (на глазах у всех). На меня снизошло откровение подобно найденному Граалю, однако я пока не поняла, в чем оно состоит. Когда погладили мой копчик, я ответила тем же. (Больше никто не посмеет назвать меня закомплексованной.) Затем я дотронулась до пальцев ног, а партнер похлопал меня по спине и груди — я издала победный клич, изображая Тарзана. Потом легла на пол и почувствовала, что мою голову приподняли и принялись покачивать из стороны в сторону. Затем я сделала то же самое с кем-то другим и только тогда осознала, насколько, оказывается, тяжелая штука голова. И как мы весь день таскаем ее на плечах? Неудивительно, что в конце дня мы чувствуем себя такими изможденными. Затем партнер слегка приподнял мое бедро и подтянул его к своей груди, перекинув мою ногу через свое плечо. Грудью он прижал к полу мой таз, которым зачем-то принялся выделывать некое подобие кругов. Затем я повторила все это с его тазом. Когда все закончилось, партнер потянул меня за пятку и потряс мою ногу, которая болталась теперь, словно конечность тряпичной куклы. Сказать честно, я никогда прежде не ощущала большей расслабленности, даже когда громадный русский мужик стегал меня мыльными дубовыми ветками в русских банях на Ист-Тент-стрит. Затем наступила моя очередь массировать пах партнера и поглаживать его бедра. И наконец, перед тем как это безобразие подошло к концу, мы принялись ласкать грудь друг друга. Но теперь я наслаждалась расслабленностью во всем теле.

Нет, меня вовсе не затащили в какую-то секту. Просто я побывала на своем первом занятии по растяжке. Признаю, сначала я довольно скептично отнеслась к этой идее и даже подумывала обойтись без всех этих ощупываний и поглаживаний. В моей душе происходила самая настоящая борьба. Инстинктивно мне хотелось влепить пощечину мужчине, который упоенно разминал мои ягодицы (иначе — мой большой зад). Несколько позже (поверьте, там было что разминать) мое негодование испарилось (вместе с лишним жиром, как хотелось бы верить). Я лишилась сил и всякого желания бунтовать. А вместо этого просто лежала, словно кочан капусты на грядке, позволив партнеру приступить к следующему упражнению, которое заключалось в поглаживании моих грудных мышц (иначе известных как…).