Чтение онлайн

Россия сегодня — это «разгул» демократии, но демократии фальшивой, демократии чиновников органов управления и чиновников партийных, а не реально функционирующих партий и политических институтов, общественных организаций и гражданских инициатив. Фиговая демократия, даже не прикрытая от стыда листком, продажная, проституированная. Это «сверху». С другой стороны, «фиговая демократия» — это когда большинство населения держит фигу в кармане, то есть сложенные в определенную позицию три пальца в сторону власти. Фиговая, то есть пофигистская. И этим безразличием и усталостью пытается тоже воспользоваться власть во свое спасение. Сформировалась идеология и стратегия воровства, и для многих становится насущной задачей — какую тактику избрать для себя, чтобы влиться в общий процесс дележки общего пирога. Эта вертикаль власти — на самом деле, по меткому замечанию российского экономиста Михаила Делягина, вертикаль коррупции, без которой государство уже не может существовать, представляя собой колосс на глиняных ногах. А раз так, раз нет мастера, который исправит глину и обожжет горшки внутри страны, сразу находится куча вариантов, когда такие кормчие обнаруживаются вовне и начинают управлять податливыми, как пластилин, политиками и чиновниками по своему разумению и подобию. Под себя лепят глину и подставляют ему свои подпорки. Грозятся закрыть счета в офшорах или применить нормы «закона Магнитского», по которому прикрыть возможность пересечения границы ряду лиц, а значит, и доступ к своим банковским ячейкам. А что может быть страшнее для коррупционера, нежели лишение его своих богатств? За это не то что Родину, но и мать родную могут продать. Это как в рязановском художественном фильме советских времен «Гараж», в котором показана ситуация распределения мест в гаражном кооперативе. Один из актеров восклицает: «Я за гараж Родину продал!» Симптоматичная фраза.

Отсутствие подлинных политических институтов приводит к доминированию в социальном пространстве не законов, принципов и профессиональных качеств, а установок «телефонного права» и привычек типа того, что «у нас за все уплочено». В итоге на поверхность выходит не активное и всенародное обсуждение магистральных путей развития общества, а клановые дрязги. Клановый, закрытый характер власти, который приходится наблюдать сегодня, ведет к еще большему разрастанию бюрократических проявлений и поедания хилых ростков демократии. «Бюрократическая корпорация» оказывается обеспокоенной лишь тем, как ей продлить свое существование, сохраняя еще на определенное, желательно как можно более длительное время свой статус-кво. Чиновничество и власть при этом становятся выше закона и определенных ценностных ориентаций, проповедуемых всем обществом. Это ведь правящая группа, правительственные чиновники, как справедливо отмечает известный российский писатель Юрий Поляков в своей книге «Порнократия», в свое время на смену номенклатурному чиновнику привели номенклатурного миллиардера, назначаемого по тем же дружеским, семейным и клановым соображениям. И этот парадокс, когда мы, говоря об избранных, об элите, начинаем доказывать их несостоятельность и низменность устремлений, важно разобрать отдельно и глубоко.

Нарастание бюрократических факторов приводит к тому, что роль подковерных, неформальных процедур при принятии политических решений за последнее время усилилась вполне осязаемо. Это, в свою очередь, вновь выносит на повестку дня вопрос о степени бюрократического в целом и чиновничьего в частности влияния на весь ход общественного развития.

Противовесы в лице политических партий, различных общественных организаций, бизнеса нивелируются, ибо они сами зачастую оказываются созданными по «бюрократической кальке» и не входят в состав полноценных участников реального демократического процесса.

Что мы сегодня имеем, к примеру, в сфере партийного строительства как элемента политической системы, а значит, и одного из сегментов демократических построений? Одни партии продолжают «достройку капитализма», другие — сотый год подряд, в качестве «дохлой кошки», предлагают нам в упрощенном виде коммунистически-уравнительную теорию, третьи — носятся с социалистическими теориями, абстрактными идеями справедливости как с писаной торбой. И мало кто при этом задумывается о том, о чем, собственно, думают сами граждане и поддерживают ли они эти партийные изыски. Вот картина истинной партийной демократии, которая создана и функционирует. Таким образом, можно констатировать отсутствие в России реальных партийно-политических институтов как таковых. И это в стране, где отношение к партиям и парламенту в целом всегда было, мягко говоря, прохладным. Что же мы тогда насаждаем? Опять «играем в демократию». Иными словами: мы пытаемся вроде бы выстроить демократические устои, а на деле запускаем совершенно противоположные процессы. Известный русский философ Иван Ильин в 1951 году в своей работе «Предпосылки творческой демократии» отмечал опасность политического течения, которое назвал «фанатизмом формальной демократии». Он писал о фанатизме демократии, которая сводит все государственное устройство к форме всеобщего и равного голосования, отвлекаясь от качества человека и от внутреннего достоинства его намерений и целей, примиряясь со свободою злоумышления и предательства, сводя все дело к видимости «бюллетеня» и к арифметике голосов (количество). Да еще в нашем современном звучании можно акцентировать внимание и на том, как идет выявление количественного уровня голосов и соответствует ли он реальному волеизъявлению граждан. Масштабность нарушений на уровне подсчета голосов на выборах разного уровня бывает поистине фантастической. Ну и о какой тогда демократии можно вообще вести речь, если можно запросто своровать даже голос избирателя, а с ним и самое главное право гражданина — делать осознанный выбор и самостоятельно и ответственно выбирать свою судьбу? 

Демократия предполагает рост самостоятельности самих граждан. Если мы действительно говорим о демократии как власти народа. Не о той демократии понарошку, когда на самом деле правит монополия от имени народа. Монополия корпорации, тайной масонской ложи или конкретного политика. Монополия чиновника, чей номенклатурный принцип попадания на соответствующую должность вовсе не означает подтверждения его профессиональных и нравственных качеств. Такая, с позволения сказать, демократия, которая при легком дуновении ветерка начинает превращаться в свою прямую противоположность. Как сказал однажды Збигнев Бжезинский, «тоталитаризм — это, по существу, всего лишь доведенная до логического завершения демократия». Или, иными словами, доведенная до абсурда. Демократия, попавшая в монополистические сети и задушенная в объятиях этого «дракона».

Рост чиновников и номенклатурного принципа «ротации» кадров не такой уж и безобидный, как может показаться на первый взгляд. Разрастание этого сорняка способно убить даже самое жизнестойкое растение.

Как, скажите, может сегодня развиваться Россия, если на ее ногах путы чиновничьих гирь. Задумаемся над цифрами. Каждый второй россиянин сегодня так или иначе работает на государство. А более 33 млн. человек так или иначе зависят от казны. По данным Росстата все вроде бы и не так страшно. «Всего-то» чуть более 1 млн. 100 тысяч чиновников. Но мы ведь понимаем, что каждому чиновнику положен не один кабинет, а как минимум два — для секретаря. Плюс еще помощники, замы, помы и т. д. А также охранники, уборщики, водители и другие категории работающих, которые официально чиновниками не являются, но которым «капает» бюджетная зарплата. К тому же содержание зданий, медицинское обслуживание, выделение квартир «особо отличившимся» и прочее, прочее. Все это вылетает в «круглую копеечку», измеряемую не одним миллиардом рублей. И выходит, что отряд чиновного и околочиновного люда можно уже оценивать в целую армию непроизводственного сектора. Вот чудеса размножения. Если бы также росла демография и производительность труда.

Как говаривал великий русский полководец Александр Васильевич Суворов, надо действовать не числом, а умением. Этого вот как раз и не получается. К общему бюджетному пирогу припадают все больше едоков, а тех, кто его выпекает, равно как и производит муку, становится все меньше. Еще раз сравним две цифры. 33 млн. человек — это те, кто в той или иной степени зависит от бюджета. Более 40 миллионов пенсионеров. Итого получается 73 миллиона человек, то есть половина населения России. Прибавим сюда детей в возрасте до 14 лет — примерно 26 миллионов человек, и получаем цифру, близкую к 100 миллионам. И как вы думаете, могут ли прокормить страну и обеспечить ее инновационный прорыв оставшиеся 40 миллионов человек? То есть, когда на одного с сошкой приходится как минимум двое с ложкой. А у некоторых не работающих в производственной сфере не ложка, а целый половник в руках, которым они пытаются зачерпнуть из общего котла. И вот тут появляется на сцене всеми нами ругаемый мигрант, который «спасает» Россию от полного обездвиживания. Более 10–12 миллионов, а может быть, и поболее этого числа постоянно находятся на территории страны. Из этого числа, по мнению экспертов, треть — нелегально. То есть непонятно, где, на кого работают и куда платят налоги или нет.

Может быть, мы зря так резко оцениваем ситуацию, и количество переходит в качество. Но что-то цифры упрямо говорят об обратном. К примеру, в СССР было чуть более 600 тысяч милиционеров. Сейчас в полиции трудится почти 1,1 миллиона. То есть рост в два раза. Но вот в процессе роста численности сотрудников правопорядка и число убийств не уменьшилось, а возросло в два раза. А на одно только переименование милиции в полицию (то есть смену вывесок) было потрачено более 1,5 миллиардов рублей. Все это данные открытой печати.

Государство всеми своими институтами и ведомственными структурами действует явно неэффективно и не в направлении поддержки и создания благоприятных условий жизни для конкретного гражданина. Старение населения и рост числа мигрантов ведет к тому, что страна в скором времени может окончательно превратиться в страну чиновников, стариков и мигрантов.

Разрастание чиновничьего спрута происходит за счет того, что выполнение общегосударственных или региональных задач перекладывается на плечи чиновного люда. А если не справляется один чиновник, ему в помощь призывают подкрепление. На любое мало-мальски значимое дело создают комиссию или комитет — из тех же чиновников. Рост числа абитуриентов, желающих поступить на специальность «государственное и муниципальное управление» и стать чиновниками, означает, что родители хотят видеть своих детей в роли чиновников. Тем самым обеспечить им стабильную и размеренную жизнь. Защищенную бюджетом. Но мы то понимаем, что на одного-двух-трех и более протиснутых вначале в вуз на учебу, а потом — на определенную чиновничью должность, в итоге нужно брать еще хотя бы по одной «рабочей лошадке». Того, кто будет трудиться за всех тех, кто пришел на эти места лишь пересидеть.

Главное — отсидеться. Не высовываться. Ублажить начальство и быть всегда при теле патрона, отвечая его самым сокровенным чаяниям и прихотям. А чтобы не попасть в немилость — лучше не принимать самому никаких решений, не выступать с инициативой. Тихо, как мышка сидеть, в норке. И ждать нового урожая, чтобы сытно покушать. Кто-то, правда, еще его должен вырастить. Тогда и пост сохранить удастся, и зарплата, глядишь, проиндексируется быстрее инфляции, и повышение случится. Вот такая стабилизация. Поэтому нет фактически никакого стремления самих чиновников к получению знаний и навыков. Не наблюдается такого потому, что нет мотивации и спроса. Масса лояльных, «пластилиновых» чиновников, двинутых сейчас на хлебные места. Но, как мы знаем, на основе личной лояльности и личной преданности никаких принципов не создашь. Беспринципная власть развращает само общество своим отношением к традициям и морали. Начальствующее ворье или воровское начальство ну никак не может стать по определению и по образу жизни позитивным примером, спутником, а уж тем более ведущим общество за собой.

За время, проведенное на госслужбе, многие учатся, может, всего одному, но самому важному для чиновника свойству: манипуляциям от лукавого. В нужное время шепнуть верхнему начальству, сходить на «нужное» совещание, вовремя предстать перед прессой и «глубокомысленно» промолчать, при этом красноречиво сдвинув брови в порыве раздумий о Родине, вовремя сказать про то, что он лично поддерживает, сверяясь с курсом руководства, но делать совсем другое. Брать мзду только из одних проверенных рук, дабы не попасться в этой компанейщине по борьбе с коррупцией. Вот практически идеальный образ современного чиновника.