Чтение онлайн

– Можно вопрос к докладчику? Председатель удивленно кивнул.

– Полковник Поляков из Военно-медицинской академии, - представился Лев Евгеньевич.
– Каким образом медицинская служба будет планировать оказание помощи и доставку медимущества, если вы оставили всего одно наше донесение - о санитарных потерях, а по имуществу - все только в расчетно-снабженческих единицах, без номенклатуры?

– Надо переходить на новые принципы снабжения - нормативные. Отработать модели и варианты структуры раненых от всех видов оружия и соответственные варианты их обеспечения, не по донесениям, а по нормативам.

– Так это уже было. Давно. И лопнуло. Потому что нормативного снабжения ни одна экономика не выдержит. Придется создавать огромные запасы, и, тем не менее, половины будет не доставать, а половина окажется ненужной. И еще: мы не можем оказывать помощь какому-то среднему раненому. Помощь - дело специализированное. А как можно прогнозировать судьбу раненых, сроки лечения, возврат в строй, не зная их конкретной структуры?

– По моделям, - сказал докладчик.

– То есть вероятностный прогноз по вероятностным моделям? Интересно. Вероятность ноль-семь умножить на вероятность ноль-семь, это даст меньше ноль-пяти? Это уже не прогноз, а фифти-фифти, - Лев Евгеньевич развел руками и сел.

– А что вы предлагаете?
– строго спросил председатель.

Лев Евгеньевич поднялся:

– Необходимо расширить объемы информации для медицины.

– Чем вы лучше остальных подсистем?
– заметил докладчик.

– Мы не лучше, мы другие. Это нужно не медицине, а раненым.

– Хорошо, мы подумаем, - заключил председатель. После совещания. Лев Евгеньевич выглядел крайне озабоченным.

– Не нравится мне все это... Какое-то легкомыслие... Плакатов каких-то понавешали, схем совершенно варварских...
– пробормотал он, и заключил: Надо идти к Федору Ивановичу.

К Федору Ивановичу Комарову - начальнику ЦВМУ МО (тогда - академику, а в будущем вице-президенту Академии медицинских наук) Лев Евгеньевич обращался только в самых неотложных случаях, хотя они и были однокашниками по Военно-морской медицинской академии. Лев Евгеньевич не просто уважал, он восхищался этим человеком - великолепным клиницистом, ученым и организатором военного здравоохранения, блестящим лектором и остроумным веселым человеком. Впрочем, Комаровым восхищались все, кто знал его - от высшего руководства министерства обороны до рядового подчиненного. Круглолицый, крепкий с внимательными острыми глазами под крутым лбом, с заразительной улыбкой, и сочным баритоном, он излучал особую - приветливую энергию, и, кроме того, был поразительно простым и доступным человеком.

Мы вошли в кабинет, Комаров работал с документами. Он поднял от стола голову и взглянул поверх очков:

– А, пропащий Лев Евгеньевич... Здравствуйте, здравствуйте, ребята. Присаживайтесь. Подождите, разберусь с бумагами, - он придвинул к себе очередную папку и снова принялся за прерванное занятие. Через несколько минут он закрыл папку и снял очки.
– Ты вот скажи, Лев Евгеньевич, сколько информации может переработать человеческий мозг? Мы тонем в море бумаг. В командировке я разговорился с одним командиром дивизии и говорю: вам-то полегче, все-таки бумаг меньше идет. Он смеется: какое там, настоящий бумажный обстрел. Но я, говорит, приспособился, пишу: "Начальнику штаба, разобраться и доложить". Что он дальше с ними делает, я не знаю и не интересуюсь. Начать то же самое, как Лева?
– он откинулся в кресле и рассмеялся.

– Нас тоже обстреливают, в том числе и любимое центральное управление. Переписывают директивы сверху и транзитом нам. Между прочим, мозг способен вместить гигантские объемы информации, но, если они туда попадут. Человек ограничен возможностями по вводу данных. Мы не в состоянии читать 24 часа в сутки.

– Возможно, и так, - Комаров внимательно оглядел нас.

– Какие проблемы?

Лев Евгеньевич коротко изложил суть дела.

– Так мы позвоним Семенихину, он там самый главный, он и поможет разобраться, - Комаров открыл справочник абонентов "кремлевки", и повернулся к заставленному аппаратами телефонному столику.

– Владимир Сергеевич, Комаров докладывает. Здравствуйте, как здоровье? Рад слышать, а то мне обычно жалуются... Нам нужна консультация по вашим автоматизаторским делам... Тыл? Вот с ним-то и не можем разобраться. У нас этим занимается профессор Поляков из Военно-медицинской академии. Он сейчас у меня... На, поговори, - Комаров протянул трубку Льву Евгеньевичу.

Главный конструктор АСУ Вооруженными Силами СССР академик В.С. Семенихин был легендарной фигурой. Он занимался разработкой системы управления стратегическими силами страны, высшее звено которых включало в себя знаменитый "ядерный чемоданчик" главы государства. Кроме того, Семенихин возглавлял совет главных конструкторов других подсистем, в том числе и тыловой, и был чем-то вроде законодателя всех проектных решений.

– ...Формально - мы тыловая подсистема, - говорил в трубку Лев Евгеньевич, - но ведь надо учитывать и нашу специфику. У нас огромные объемы информации. Не может же такой информационный слон быть подсистемой у моськи. Хорошо, завтра подъеду. До свидания, - Лев Евгеньевич протянул Комарову трубку и сел к столу.

– Наших встречаешь?
– спросил Комаров. Я понял, что сейчас начнется обычный в таких случаях разговор однокашников, и попросил разрешения выйти. Мы встретились минут через пятнадцать.

– К Семенихину поедешь?

– Не могу, завтра дежурю по управлению.

– Много потеряешь.

– Знаю, но... Дежурство, святое дело.

– Во сколько освободишься?

– Послезавтра утром, полдесятого.

– Я подъеду.

Через день мы встретились в комнате дежурного. Я только что сдал дежурство и ждал, пока Лев Евгеньевич дозвонится до Ленинграда. Раздался звонок городского телефона, и он машинально снял трубку. Послушав, он протянул было её дежурному, но передумал. Что-то заинтересовало его, и он продолжал слушать.

– Подождите минутку, - он опустил руку с трубкой и обратился к нам: Ребята, тут беда... Звонит участник войны, его внук, восемнадцать лет, служит где-то в Московской области. Вчера вечером дед позвонил в часть, узнать как дела, а ему сообщили, что внука с острым менингитом, без сознания увезли в госпиталь. Госпиталек маленький, телефона нет, он просит дозвониться по военной связи и узнать, как состояние.

– Где госпиталь?
– спросил дежурный.

– Под Нарофоминском.

– Если вы сами возьметесь дозваниваться, пожалуйста, а у меня дел по горло... Сами понимаете, что значит здесь дежурство. Сплошной стресс.

Лев Евгеньевич поднес трубку ко рту:

– Вот что... Мы постараемся помочь, а вы перезвоните по этому телефону через час. Договорились?

Мы уединились в одном из кабинетов, выяснили позывные и заказали разговор.

– Единственный внук, понимаешь, - Лев Евгеньевич покачал головой, - а отец где-то в отъезде. Менингит, страшное дело...

Наконец, нас соединили с дежурным по госпиталю. Я представился и спросил о поступившем с менингитом.

– Плохо дело. Он в крайне тяжелом состоянии.