Чтение онлайн

И если плети Сата являются его собственными видоизмененными пальцами, то его противник явно пользуется зачарованным оружием: в затянутой в перчатку руке я вижу темную рукоять примерно две ладони длиной. Семихвостая плеть, каждый ремень которой будто бы соткан из чистой энергии — мне удается увидеть их только в короткие мгновения перед очередной порцией щелчков.

Все окончилось быстро — я даже не успела вырваться из колючих объятий своего невольного укрытия. Вот противники пытаются друг друга достать, перемещаясь то влево, то вправо поперек не такой уж и широкой тропы, а вот они неподвижно замирают в полнейшей тишине. А я не знаю, чего ожидать дальше, потому что Сат явно не торопится возвращать своим пальцам нормальный вид, а его противник не прячет оружие. Хвосты его плети расстилаются по лесной тропе, едва заметно шевелясь и напоминая сотканные из магической энергии щупальца.

— Неплохо, неплохо, мой мальчик.

Голос незнакомца, хоть я почти сразу догадалась, что это — Шим, оказывается басовитым, звучным и раскатистым. И от этого — совершенно не соответствующим его худощавому телу, с головы до пят скрытому мантией с просторным и глубоким капюшоном. Впрочем, мне вовремя вспоминается тот факт, что в нашей команде — только личи. Да и запоздалая попытка посмотреть ауру это только подтверждает. Так что голос у него может быть каким угодно.

— Рад слышать, — скромно отвечает Сат и первым деактивирует боевые чары.

— Только не пойму, ты когда сдохнуть-то успел?

Хвосты-щупальца истаивают, и Шим прячет за пояс рукоять, которая теперь выглядит, как обычая палка из темного дерева.

— Старик, не начинай, а? — со вздохом отвечает мой спутник. — Ты же все равно об этом забудешь, как только мы разойдемся.

— А… то есть мы уже когда-то виделись?

Басовитый голос становится тише и в нем слышится что-то, похожее на смесь сожаления с раздражением. Сам же лич медленно сокращает расстояние между собой и своим бывшим учеником.

— Ага.

Получается, Шим знает о своих проблемах с памятью? Интересно.

— А с тобой мы знакомы?

Хоть я все еще не вижу его лица, но отчетливо ощущаю на себе взгляд.

— Нет.

Сат отвечает вместо меня, а я наконец-то выбираюсь из кустов — даже не порвав мантию, кажется. Шим останавливается в нескольких шагах, и ощущение чужого взгляда усиливается. В какой-то момент мне кажется, что я могу сказать, куда он смотрит: на амулет Суртаза, скрытый мантией и моей грудной клеткой.

— Я — Ашиммар, можешь звать меня коротко и просто — Шим. А как тебя зовут, умница-красавица?

Как же плохо он меня знает. Впрочем, пожалуй, это и к лучшему.

— Шиз Асшен Несхат.

— Ух ты, — судя по голосу, Шим явно удивлен, — надо же, как совпало.

— Что совпало? — Сат, похоже, удивлен не меньше своего учителя. Как и я.

— Да был тут случай года два назад…

— Ты хочешь сказать, лет двадцать? — фыркает мой спутник.

— Два или двадцать, какая разница? — лич отмахивается от Сата.

— Действительно… — ехидно отзывается тот.

— А ты не местная, случаем?

— Можно сказать и так, — тихо отвечаю я.

— И живешь в той стороне? — рука в перчатке указывает в сторону не видной за лесом Двугорбой.

— Жила какое-то время.

— Еще и название поселка… То ли Пригорье, то ли Нагорье…

— Черногорье.

— Точно, и помню ж еще! Суртаз великий, да ты ж — званница моя, — с этими словами Шим подлетает ближе ко мне, и уже совершенно не скрываясь осматривает меня со всех сторон. — Ай, хороша-то как, кость белая, ни лоскутка…

— Старик, может расскажешь, как так вообще вышло?.. — начинает Сат.

— И что значит — званница, — подхватываю я.

— В смысле, что значит — званница? — лич резко останавливается, и в его голосе звучит настолько искреннее недоумение, что мне даже становится как-то даже стыдно, от своего незнания. — Это значит, что я тебя назвал. Придумал имя.

Ах вот ты какой, правильный ответ на вопрос, от которого отмахивались мои родители… Почему у женской части моей родни имена обычные, простые и привычные, а у меня — мало того, что двойное, так еще совсем иначе звучащее? И если первое еще нормальное, можно Шизой звать, то второе — не пойми что. Повезло хоть, что с родовым именем звучит прилично.

— А как так вышло… — задумчиво добавляет Шим, — считай, случайно.

Он замолкает, резко поднимается в воздухе повыше и быстро осматривается. Но даже сейчас я все еще не вижу его лица — лишь колышется ткань капюшона.

— Показалось, что сигналка сработала, — поясняет он. — Так вот, гонял я тогда химеру. Не знаю, как она добралась аж сюда, но дел по поселкам натворила знатных. И вот, вышел я на след, почти догнал и смотрю — а она обоз распотрошила. Часть тел себе забрала, часть — зомбами шатается. Думаю — вот, опять не успел, а потом смотрю — под перевернутой телегой есть живые. Я — к ним, приказал, чтобы тихо сидели, сам занялся зомбами. А там и химера припозла. В общем, потрудился на славу…

Лич раскатисто смеется и прячет руки в рукава. Мы с Сатом молчим, дожидаясь продолжения истории.

— Когда закончил, поднял я телегу, а там мужик с девкой на сносях. Та меня как увидела, тут же разродилась, прям ему в руки. Посмотрел я на этот праздник жизни, спросил, все ли нормально — а то вдруг упокаивать придется…

Шим вздыхает и замолкает.

— И?.. — в голосе Сата слышно нетерпение.

— А мужик ко мне — мол, скажи да скажи, как отблагодарить за спасение. А что мертвецу от живых надо-то? Ничего. А он не унимается. Смотрю я на него и думаю, раз так просит — хоть дитю имя дам. Мужик сначала не понял, похоже, подумал, что я забрать хочу, аж сбледнул. А мне-то дитя зачем? Ему же мамка нужна, а не старый лич. Точнее — ей, как оказалось. Девчушка родилась. Ну и дал ей имя — Шиз Асшен.

— А что оно значит? — на этот раз уже не выдерживаю я. Потому что это был второй вопрос, не дававший мне покоя в детстве.

— Понятия не имею, — лич снова смеется, но на этот раз — более мягко, по-доброму, что ли, — я чуток знаю священный язык, но поэтому звучит похоже, но не думаю, что в нем есть такие слова. Думал, дочку так назову или внучку, да не сложилось… А посмотрел на тебя, мелкую, и подумал, пусть твоим будет.

— Ясно… — неожиданно мне становится как-то так легко и просторно в груди, будто исчезла застарелая тяжесть, незаметно сопровождавшая меня всю жизнь. — Спасибо.

— За что? — удивленно переспрашивает Шим.

— За спасение. И за имя, — со смешком отвечаю я. — Да и за историю.

— Та было бы за что, — хохотнув, лич машет рукой. И, уже более серьезно, обращается к Сату: — Ну что, пошли за тварюкой? А то она знатно окопалась.

— Где? — мгновенно настораживается тот.

— Да в поселке, минут десять быстрого лету по тропе. Вот только в лоб вряд ли пробьемся.

— Почему?

— Говорю же, окопалась.

— Вы же в курсе, что ее нужно взять живой? — вклиниваюсь я.