Чтение онлайн

Его палец проник под ткань, скользнул в ее нежную плоть.

– Да, – хрипло сказал он.

Его голос и абсолютная, неоспоримая очевидность его ответного желания поразили ее, она рывком сдернула трусы с его узких бедер. Сейчас не до нежности – и для сомнения уже поздно.

Ее ладонь обхватила его возбужденный детородный орган. Теперь уже ее бросило в дрожь, и она хрипло застонала. Эль никогда еще не дотрагивалась до мужчины так. Она и понятия не имела, что пенис может быть таким большим.

Она схватила Аполло за предплечья, с бешено бьющимся сердцем подняла голову и заглянула ему в глаза. Какой он красавец! И она хочет его. Хочет так сильно, как не хотела больше никого и ничего в своей жизни. Оказывается, ей было важно, чтобы он стал у нее первым. Как будто кто-нибудь другой способен был подарить ей такие ощущения – восхитительную смесь разрушительной ярости и невероятной силы желания.

Она поцеловала его в уголок рта, провела кончиком языка по его нижней губе. Он спустил с ее плеч бретельки бюстгальтера, освободив ее груди, и, опустив голову, взял в рот один из ее набухших сосков.

Новое ощущение поразило ее. Хриплый стон слетел с ее губ, она запустила пальцы ему в волосы и запрокинула голову, пока он продолжал ласкать ее.

– Еще, – простонала Эль, – еще!

На мгновение отпрянув, он достал из кармана брюк бумажник, в котором лежал презерватив.

Он повернулся к ней, прижимая ее собой к стене. Она смотрела на него снизу вверх; его лицо она одновременно любила и ненавидела.

Обхватив его лицо ладонями, она привстала на цыпочки и впилась в его губы страстным поцелуем. Он ввел в нее пальцы, осторожно растягивая, готовя ее. Впрочем, она была уже готова – более чем готова.

– Вперед, – прошептала она, прервав поцелуй.

Он поднял одну ее ногу и рывком вошел в нее.

Ее пронзила острая, резкая боль. Глаза сами собой наполнились слезами, и она зажмурилась, не хотела, чтобы он видел. Она не хотела, чтобы он знал. Всего несколько мгновений назад она чувствовала себя сильной, но сейчас внезапно ощутила ранимой и беззащитной.

Такого она не ожидала. Ей стало не просто больно – показалось, что ее разрывает пополам. Она надеялась, что ее ненависть к нему послужит защитой от всего остального. Не вышло.

Поэтому она не открывала глаз.

Если Аполло что-то и заметил, не сказал ни слова. Только целовал ее в губы и ритмично двигал бедрами, пока боль постепенно не сменилась наслаждением.

Больше между ними не было вражды, злобы и ненависти, только горячее, сильное желание, которое нужно было удовлетворить.

Она цеплялась за него, за его плечи, прильнув губами к его губам, а он неуклонно подталкивал их обоих к краю пропасти.

Вот он вошел в нее особенно глубоко, и она вскрикнула. А затем оба, задыхаясь, устремились к финишу. Она не отставала от него.

Он приподнял пальцами ее подбородок, заставляя ее посмотреть ему в глаза. И она посмотрела. Она не отводила взгляда, не желая проиграть ему. Ее била дрожь; росло напряжение внизу живота. Внутренние мышцы все плотнее обхватывали его – она приближалась к пику.

Неожиданно он затормозил и ненадолго вышел из нее, а затем снова вошел – сильнее и глубже. Внезапно сердце ее сбилось с ритма, экстаз охватил все ее существо, она словно взлетела в невероятном упоении, замерла и обрушилась, потом обмякла в его руках, по телу пробежала дрожь.

Он наклонился и куснул ее за шею. Она со вздохом запрокинула голову и прислонилась к стене. Так они стояли несколько мгновений. Постепенно вернулись в реальность.

Она сделала то, о чем давно мечтала. Отдала свою невинность Аполло Савасу. Неожиданно ей стало страшно. Захотелось свернуться клубочком и заплакать.

Она оттолкнула его; он вышел из нее. Рассеянно оглядевшись по сторонам, Эль поняла, что на ней из одежды нет только блузки и трусиков. Все остальные вещи на ней, только в полнейшем беспорядке. Честно говоря, это смущало ее еще больше, чем если бы она была полностью раздета.

Наверное, он решил, что она много лет мечтала о нем. Самое ужасное, что это так и есть. Она кое-как оделась, заправила блузку в юбку. Он молча наблюдал за ней своими черными непроницаемыми глазами.

Она провела рукой по волосам.

– Немножко поздновато, любовь моя, – сказал Аполло.

– Прекрасно, – ответила она срывающимся голосом.

– Утром я уезжаю.

– Хорошо, – ответила она, и ее слова гулким эхом отозвались в пустой голове.

– Мы с тобой не увидимся. Я не буду принимать никаких решений о перестановках в штате сотрудников до нашей следующей встречи.

– Вот и хорошо.

– Я вернусь в двадцатых числах. Сделай так, чтобы у тебя на эти даты ничего не было запланировано.

После его слов она ясно поняла, что ее прогоняют. Все закончилось буднично и просто, как будто у них было самое обыкновенное совещание.

Нелепо – ведь он так и не оделся. Но она не собиралась указывать ему на всю абсурдность его положения. Особенно сейчас, когда ей хотелось как можно быстрее убраться отсюда, чтобы окончательно и полностью расклеиться.

– Значит, увидимся в двадцатых числах.

– Превосходно. Заказать тебе такси?

– Нет, – ответила она, бросив взгляд на часы. – Сейчас… Сейчас только три часа дня. Мне нужно вернуться на работу.

Ей придется возвращаться на работу в таком виде. Вспоминая его ласки. Лицо горело, исколотое его щетиной.

– Ну, что ж…

– До свидания, – сказала она, не дав ему договорить.

Он склонил голову набок:

– До свидания, Эль.

Утром двадцатого числа, когда она пришла на работу, ее успокоительными стали очень крепкий кофе, пузырек ибупрофена и натянутая улыбка.

Сегодня – или очень скоро – возвращается Аполло; он во всеуслышание объявит о своем решении. А ей придется встретиться с ним лицом к лицу впервые с того момента, как они… Впервые с того дня в номере отеля.

При одном воспоминании об их встрече ее лицо заливалось краской унижения. В тот день она лишилась рассудка. Произошло то, что больше не должно повториться. В конце концов, первые двадцать шесть лет своей жизни она обходилась без секса, обойдется без него и в ближайшие несколько недель. Позже, когда все успокоится, ко гда Аполло перестанет вмешиваться в их работу, угрожать ее сотрудникам и переворачивать ее жизнь с ног на голову, Эль постепенно смирится с тем, что нужно искать постоянного спутника жизни.