Чтение онлайн

И она снова заулыбалась, блестя глазами.

Он обвел глазами зал, и расслабил руку, позволяя Матильде поглаживать пальцем его ладонь. Но вот Матильда рассмеялась, и указала на актеров, которые изображали что-то смешное на небольшой сцене. Эдуар тоже засмеялся, не отпуская ее руки. Потом взглянул на Эстель. Но та смотрела на сцену и губы ее изогнулись в легкой улыбке. Бедный граф дОвернэ, подумал он, ему так и не удалось услышать, как Эстель смеется.

Пир подходил к концу, когда госпожа де Шательро встала, желая удалиться. Матильда кивнула Эдуару, давая знак следовать за Эстель. Тот вскочил, пробрался за спинами слуг к выходу. Эстель оставила свою свиту и следовала в свои покои одна. Два поворота освещенных коридоров, и она окажется у себя в комнатах. Два поворота.

Эдуар зная, что она специально отпустила слуг, чтобы дать ему шанс, побежал за ней, и вдруг услышал ее крик.

Выскочив за угол, он увидел, как Симон де Шатильон схватил ее в объятья и губы его накрыли ее губы. Эстель сопротивлялась, как могла, но сил ее не хватало противостоять мужчине.

Эдуар остановился, прислонившись рукой к стене. Глаза его застлала кровавая пелена, а в груди что-то вспыхнуло, будто выжгло греческим огнем. Он перевел дыхание, сдерживая желание достать меч и просто убить наследника графа де Шатильон.

— Симон, — сказал он как можно спокойнее, — сейчас при тебе нет пятерых рыцарей, и тебе придется сражаться самому.

Симон резко отпрянул от Эстель, и та отлетела к противоположной стене. Глаза ее расширились от ужаса.

— Пожалуйста, нет! — проговорила она, но поняла, что мужчины ее попросту не слышат.

— Иди к черту, — Симон усмехнулся, — иди к черту, Эдуар. Или ты пришел за реверансами?

Эдуар оттолкнулся от стены, и пошел к нему, медленно шагая, чтобы сдержать ярость. Ярость не помощник в таких делах, а только вредитель, и Эдуар, как опытный боец, хорошо это знал.

— Я пришел, чтобы научить тебя манерам, — сказал он.

Симон отступил, потом вытащил меч, и встал в позицию.

— Ты на самом деле хочешь сражаться со мной? — Эдуар рассмеялся.

— Так убей меня, попробуй.

— Не буду. Госпожа де Шательро сама придумает, что делать с тобой. Она весьма находчива, когда отстаивает свою честь.

— Пусть идет, — сказала Эстель, и Эдуар на этот раз услышал ее, — пожалуйста, отпусти его.

— Дама требует, чтобы я вас отпустил, господин виконт, — сказал он.

Симон сжал губы. Глаза его сузились, но меч он убрал, и медленно подошел к Эдуару.

— Так просто я это не оставлю, — сказал он, и размахнулся, чтобы ударить Эдуара, но тот, ожидавший чего-то подобного, увернулся, Симон по инерции улетел в стену, больно ударившись кулаком. Эдуар развернулся, и ударил его в лицо, разукрасив глаз так же, как и щеку.

Тут на плечах его оказались чьи-то руки, и потянули назад.

— Пожалуйста, Эдуар! — кричала Эстель, — оставь его! Пожалуйста!

Он отступил под ее напором. Симон обернулся, утирая кровь. Он хотел что-то сказать, но Эстель затащила Эдуара в дверь своей комнаты, и захлопнула ее, заперев на засов. Раздался удар, это Симон от злости стукнул по двери кулаком. Потом послышалась отборная ругань, и все стихло. Эстель прислонилась к двери спиной, и закрыла лицо руками. Ее трясло от ужаса, отвращения, от страха за Эдуара.

— Как же вы накажете его, госпожа де Шательро, — Эдуар стоял перед ней, и глаза его пылали, — или то, что не позволено шевалье позволено виконту?

— Никому не позволено, — сказала она, — сдерживая желание врезать ему в челюсть так, как учил ее покойный муж. В подбородок, чтобы стереть с лица эту ухмылку, и откинуть назад его голову, и, при удаче, вырубить на несколько минут, — я... я благодарю вас за помощь, — вместо этого сказала она, и увидела, как смягчилось его лицо.

Матильда научила ее, что нужно говорить, и как поступать. Эстель занервничала, боясь, что рыцарь, оскорбленный ее слишком милосердным отношением к Симону де Шатильон, просто напросто уйдет, поспешила добавить:

— Я... я знаю, что всегда могу положиться на вас, шевалье... я знаю, что вы сможете защитить меня...

Боже, что она несет! Это же надо было говорить в самом конце, а она забыла абсолютно все слова! Сначала лесть, восхищаться им. Она же им на самом деле восхищается! Что ей стоит сказать, что она думает? Но слова не шли на ум, и Эстель замерла перед ним, боясь пошевелиться. Он, конечно, ее молчание примет за надменность. Она внутренне заметалась, губы ее приоткрылись, и она хотела что-то сказать, но забыла сразу же, как только подняла на него глаза.

Что-то изменилось в его лице. Из жесткого, каким было в коридоре, оно как будто оттаяло, и теперь перед ней был ранимый юноша, а не жестокий воин. Глаза его сияли, когда он смотрел на нее. И вот он сделал шаг. Эстель замерла, все мысли из ее головы вылетели, будто их и не было никогда. Он сделал еще шаг, поднял за подбородок ее голову, и очень нежно коснулся губами ее приоткрытых губ. Эстель вздрогнула, но он вдруг обхватил ее стан руками, не переставая целовать ее губы, прижал к себе. Руки его были нежны, и она совсем не испугалась, наоборот, положила руки ему на плечи, и вдруг поняла, что тоже целует его.

— За ваш поцелуй я готов поплатиться чем угодно, — прошептал он.

— Вы никогда не простите меня? — отозвалась она.

— Я вас давно простил, тем более, что и прощать нечего, но забыть, конечно, пока не могу.

Эстель отстранилась, и он нехотя отпустил ее. Матильда была права, думал он. Торжество, когда ты получаешь то, чего так долго добивался, намного ярче, чем когда добыча сама падает в руки. Эстель сама целовала его. Ее поцелуй был полон страсти, и руки ее лежали у него на плечах. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она за тоже самое коснулась его шлема.

— Все служанки на празднике, — Эстель подошла к зеркалу, — помогите мне вынуть шпильки, Эдуар.

Он шагнул к ней. Эстель сняла с головы обруч и накидку, и села на стул. Руки его дрожали, когда он коснулся ее волос, а потом по одной вынимал серебряные шпильки, украшенные красными камнями.

Вот он положил перед ней полную пригоршню шпилек. Эстель подняла руки, сняла заколку, и волосы ее черным водопадом упали ей на плечи. Эдуар задохнулся от вида ее с распущенными волосами, покрывающими ее до талии пышными черными волнами. На фоне волос глаза ее показались ему настоящими звездами. Он опустился на колени у ее стула, тронул ее за плечо, и, когда она повернулась к нему, принялся целовать ее, зарываясь руками в черные волны волос. Эстель отвечала, скинув с него обруч и пропуская его волосы сквозь пальцы.