Чтение онлайн

— Огюстен!

Парень пошевелил рукой, давая знать, что жив.

Эдуар снова принял бой, на этот раз еще двоих. Но силы его были на исходе. Затмевающимся взором следил он за Адрианм, который легко отбивал все атаки, легко уходил от ударов, сам наносил удары, и уводил оставшихся воинов как можно дальше от Эдуара.

Симон пытался подняться, но он явно был серьезно ранен. Заметив, что предводитель еле живой, его отряд собрался вокруг Симона, совещаясь. В сгущающейся тьме Эдуар видел, как раненый Жан-Кристоф и Адриан пытаются помочь Алену. Но, видимо, помощь уже не требовалась, потому что они быстро оставили его, и поспешили к Эдуару. Один из воинов Симона подошел к Адриану и что-то говорил ему, но Эдуар не слышал ничего из-за нарастающего шума в ушах. В глазах темнело, он упал на колени, все еще сжимая меч.

— Господин Эдуар! — ворвался в его сознание голос Огюстена, — только не умирайте!

— Я... — Эдуар закрыл глаза, погружаясь в спасительную тьму, и вдруг совершенно явно увидел яркий солнечный день, свет, рвавшийся с небес, и Эстель, спешившую к нему в белом платье, — Эстель! — он раскинул руки, выронил меч и устремился к ней.

Тело Эдуара рухнуло под тем дубом, под которым он так долго и мужественно сражался, на руки его оруженосцу.

— Брат Адриан, он умирает! — Огюстен, сам раненый не менее серьезно, в ужасе смотрел на бледного и безжизненного господина, — брат Адриан!

— Эдуар! — Адриан тряс его за плечи, — очнись сейчас же!

— С такими ранами не живут, — тихо сказал подошедший Жан-Кристоф.

Огюстен закрыл перепачканное кровью лицо руками и зарыдал в голос.

_________________

Эдуар впервые очнулся в какой-то хижине. Рядом с ним на ложе лежал Огюстен, который стонал и метался в бреду. Эдуар попытался поднять руку и успокоить его, но это ему не удалось. Рука была перевязана, и, казалось, налита железом. Дышать было больно, и каждое усилие приносило только боль.

Он закрыл глаза, стараясь уснуть.

В бреду его преслеловали странные образы. То он видел, что Эстель венчается с Симоном, он видит ее со спины, потом она оборачивается, и Эдуар отступает, потому что у нее оказывается лицо Матильды. То Эстель рожала ребенка, и никак не могла разродиться, волосы ее были все в крови, и лицо тоже перемазано кровью. Она умирала, а он не мог ничего сделать, его будто не пускало к ней что-то, и он как из-за стекла наблюдал за ее мучениями. Потом он видел Камиллу, которая протягивала руки к Эстель, но та отбивалась от ее рук, пыталась бежать, и Эдуар снова не мог помочь ей.

Он снова очнулся, и неожиданно увидел лицо Жанны, склонившееся над ним.

— Жар не спадает, — говорила она, ласково проводя рукой по его лбу, — Эдуар, ты слышишь меня?

Он кивнул.

— Эдуар, я рада, что ты очнулся. Мы так боимся за тебя. Держись!

Когда-то он был влюблен в Жанну. Он помнил, как мечтал поцеловать ее губы. Тонкие, аккуратные губки, как бутон цветка с розовыми свежими лепестками.

— Спасибо, Жанна...

Из глаз ее полились слезы, и он гадал, чего такого сказал, чтобы расстроить ее.

— Не плачь, — прошептал он.

— Я от радости, — Жанна провела рукой по его щеке, — я рада, что ты очнулся...

Он был дома. Обведя глазами комнату, Эдуар убедился, что догадка его верна. Он лежал у себя в комнате, на своей кровати, и у кровати сидела Жанна.

— Эстен и Жильбер приняли крест, — сказала она тихо, — и теперь у нас есть только ты.

— А как же отец?

— Отец не мог запретить им исполнить долг.

Крест. Эдуар попытался подняться, но сил не было даже пошевелить руками.

— Тише, — Жанна положила руку ему на грудь, — раны только начали затягиваться. Лежи.

Он тоже должен был принять крест! Братья бросили его, оставив на попечении Жанны! Адриан тоже ушел без него! Хотелось биться головой о стену, кричать от отчаяния. Он не может получить Эстель! Он проиграл, не сумев стать даже крестоносцем... Он не хотел больше жить...

— Жанна, — он поднял на нее глаза, — Жанна, как давно я здесь?

— Уже два месяца. И мы боялись, что ты не очнешься никогда...

Жанна делала все, чтобы Эдуар не скучал. Она приходила беседовать с ним, читала ему книги. Часто приходил отец, казавшийся теперь совсем стариком. Когда Эдуару стало лучше, его выносили в сад, и он сидел вместе с отцом среди роз. Отец не говорил. Он тряс головой, размышляя о чем-то своем, и не всегда отвечал на обращенные к нему слова. Вскоре стало холодно для прогулок, розы завяли, и Эдуар долгое время следил в окно, как льют дожди, как кружит снег, как светит солнце.

К концу зимы он начал вставать. Срослись перебитые ребра и ключица, наконец-то затянулись долго гнившиеся и причинявшие при каждом движении боль раны. Теперь он мог дышать, не испытывая боли при каждом вдохе, мог двигаться, не сдерживая стонов. Ласковые руки Жанны, скучавшей без мужа, всегда были готовы помочь ему, а ее улыбка радовала глаз. К концу зимы Эдуар чувствовал себя почти что здоровым. Только вот колено. Нога его отказывалась гнуться, каждый шаг причинял боль, каждое движение становилось пыткой.

— Ты обязательно будешь ходить, ты будешь сражаться, — говорила Жанна, приглашая самых знаменитых докторов.

Но доктора не могли ему помочь.

К лету Эдуар уже мог ходить, но сильно хромал и подволакивал ногу. Только опираясь на золоченую палку, он мог спуститься в сад, да и то лестница казалась ему сначала практически непреодолимой преградой. Но вскоре он научился ходить по лестнице, и, подпираемый с одной стороны Жанной, с другой — всегда жизнерадостным Огюстеном, оказывался в саду.

Мир сузился до замка и сада. А ведь ровно год назад он, молодой и счастливый ехал на турнир в Пуатье. Эдуар настойчиво заставлял себя ходить, пока на лбу не выступал холодный пот. Он должен научиться ходить во что бы то ни стало, и должен отправиться в Святую Землю!

Год назад он был молод и счастлив. Если бы все начать с начала, не отказался ли бы он от турнира в Пуатье?

Эдуар отставил палку, прислонился к дереву, переводя дух. Достал из-за пазухи шарфик с розами. Не так давно он слышал, что граф де Шатильон женился, и что свадьба была грандиозной по своему размаху. Эстель стала совершенно недоступна для него.