Чтение онлайн

– Чего?..

– Ничего. Ствол дай мне, – приказал я, протянув руку.

Жора неуверенно тронул кобуру и вытащил свой пистолет.

– Там внизу все под контролем, но обстановка нездоровая, – предостерегающе сообщил он, проведя ладонью по лысине. – Того и гляди рванет в любой момент. Уходим ведь без шума?

– Еще не уходим, – спокойно ответил я, заводя оружие за спину.

Подчиненный уставился на меня с подозрением и оторопью.

– В смысле?

– В прямом, – непреклонно отбил я. – Сделай так, чтобы все оставалось под контролем, пока я здесь задержусь.

Застыв в нерешительности, он попытался возразить:

– Вадим Николаевич, задерживаться сейчас не вариант. Там же это… каждая секунда на счету, все нас ждут!

– Подождут, – отрезал я, глянув на Жору исподлобья. Понимал, что он недооценивал ситуацию и думал только о безопасном отходе. Но я всегда выбирал рискнуть и сдохнуть, чем потерять авторитет. – Ты же не думал, что после такого охуевшего шага я уйду отсюда без росписи?

Секунды напряженной тишины позволили лысому бандиту расслышать шум воды, доносящейся из ванной. Он тут же устремил хмурый взгляд на дверь и похоже понял, что без «мочилова» уйти не светит.

Да. Каждая мразь здесь запомнит раз и навсегда, что ни один шаг в мою сторону без последствий не останется!

– Есть что-то, что я должен знать? – настороженно спросил Жора, вперившись в меня острым взглядом.

Но я твердо решил не провоцировать его подробностями. Кто-то должен был оставаться с холодной головой.

– Иди, – велел я с нажимом, игнорируя вопрос. – И дверь закрой.

Поджав губы, командир охраны коротко кивнул и нехотя развернулся, чтобы уйти. В последний момент он резко сменил траекторию – забрать пистолет с тумбочки. То ли от греха подальше, то ли чтобы кобура не пустовала.

Как только дверь спальни закрылась, я прислушался к звукам из ванной и принялся хладнокровно прикидывать нехитрые варианты развития событий. Мне ничего не стоило прострелить замок, за которым девчонка пряталась. Жажда ярости рисовала, как эффектно начнется и закончится эта встреча. Но я тут же придумал, что будет еще эффектнее…

Метнув взгляд на кресло, я уверенно двинулся к нему и неспешно принял то положение, в котором совсем недавно был связан. В груди забурлил нездоровый азарт. Если игра стоит свеч, почему бы мне еще немного не подыграть?

Меня всегда тянуло зайти в ее комнату. Сколько бы раз я ни проходила мимо. Там ведь остался ее запах, вещи, картины. Отец велел домработнице регулярно убирать эту комнату и не сметь там что-либо менять. Думаю, он часто заходил туда тайком. Садился на кровать или в ее любимое плетеное кресло, где она могла часами сидеть, что-то вечно рисуя карандашом на бумаге, и начинались его тихие страдания. Я была уверена, что он страдал. Пусть они последние несколько лет спали в отдельных комнатах, пусть почти не разговаривали – папа тосковал. Потому что осознал слишком поздно, сколько она для него значила.

Всякий раз, следуя по коридору мимо ведущей в мамину спальню двери, я не могла не посмотреть на нее. Уже больше года я не заходила в ту комнату. Я не такая сильная, как мой отец. Избегала всего, что могло напомнить о ней. Но сегодня мне не суждено было спрятаться и пройти мимо. Сегодня дверь в ее спальню оказалась приоткрыта…

Жуткий озноб прошел по телу. Не знаю, чего я испугалась, но внутри застыла уверенность, что там кто-то есть! И этот кто-то не отец и не горничная.

Все ближе подходя к двери и впиваясь взглядом в узкий проем, я вдруг услышала звук, который заставил меня оцепенеть. Шуршание карандаша о бумагу. То, что можно было услышать, только когда она находилась там!

Не до конца осознавая, насколько это невероятно и невозможно, я ускорила шаг и с силой толкнула дверь. Просторная светлая комната, залитая солнцем, где мне был знаком каждый уголок, сразу показалась какой-то… другой. Но я не смогла понять, что не так, пока не увидела ее – сидящую на двуспальной кровати спиной ко мне.

Сердце пропустило удар и ухнуло вниз. Те же приспущенные узкие плечи, те же непослушные волнистые волосы до лопаток, которые мама красила в темно-красный цвет и всегда убирала на висках. Она сидела так тихо… Будто даже не дышала. И я не дышала вместе с ней, потихоньку обходя кровать.

Так откуда же звук карандаша?.. Тут я и заметила, что в комнате нет картин. Ни одной. Все стены пустовали, будто кто-то взял и беспощадно забрал мамины работы!

Я, наконец, увидела ее безмятежное бледное лицо, направленное к окну, и грудь заходила ходуном.

– Мама… Мамочка! – Я кинулась к ней, упала прямо на колени возле ее ног и потянулась жадно обнять.

Все тело затряслось от горького плача. Я почувствовала, как мама медленно накрыла меня руками, начала ласково гладить.

– П-почему ты не приходила ко мне?.. – сетовала я надрывисто. – Я так скучала!

Я оторвалась от нее и подняла заплаканный взгляд, чтобы увидеть лицо. Хозяйка спальни спокойно, даже как-то отстраненно смотрела на меня своими темно-зелеными глазами и улыбалась. Но через пару мгновений вдруг нахмурилась, уставившись на свои колени.

Меня всю передернуло. Я тоже увидела кровавые пятна на ее белоснежной сорочке. Не успела спохватиться, как мама отняла от меня руки, а затем резко показала запястья с рваными порезами, откуда обильно сочилась кровь.

– Смотри, что он сделал со мной, – с ярым осуждением в голосе сказала она.

От ужаса тело бросило в жар. Я отшатнулась и, кажется, почувствовала привкус крови даже во рту! Поторопилась отползти от матери как можно дальше, а она впилась в меня таким жутким взглядом, что пот выступил на коже. Затем я услышала ее голос прямо в голове:

– Тебя он тоже не пощадит.

Не пощадит… Не пощадит…

Эти слова болезненным стуком застряли в голове, когда я резко очнулась. И уже в первые секунды осознала – кошмар настиг меня и наяву.

Я остро ощутила затхлый, сырой, пыльный запах и подвальный холод чужого места, сжимающий мое тело плотным кольцом. Здесь царил густой полумрак, который сразу вверг меня в панику и долго не давал рассмотреть помещение, где я валялась, словно ненужный мешок. Было страшно даже пошевелиться… Не из-за шеи, которая болела так, будто ее до сих пор сжимала беспощадная рука Астахова. Из-за этой вязкой темноты. Банальная детская фобия с годами ничуть не ослабла и сейчас работала против меня.

Болезненная слабость пронеслась по всему телу, когда я, наконец, решилась приподняться. Подо мной тут же заскрипело что-то упругое и большое. Чувствуя каждый вдох травмированным горлом, я лихорадочно скользнула ладонью по холодной обивке, добралась до края и сразу нащупала пол. Плитка или камень, тронув который я отчаянно захотела найти одеяло. На мне по-прежнему был надет лишь легкий сарафан. Даже чешек не осталось на ногах.