Чтение онлайн

Ольга вынырнула из своих не очень позитивных мыслей и улыбнулась, помахав в ответ.

«Вот почему некоторые люди умеют быть просто счастливыми?»

Роман вышел из поезда на вокзале и с грохотом поставил чемодан на перрон. Его раздражала ситуация, эта вечная беготня друг от друга, от проблем, от слов…

Он загрузил чемодан в такси и назвал адрес.

Бессонные ночи давали о себе знать. Всего-то две…

«Она еще не раз не даст мне уснуть. И ребенок… Черт, какой мне ребенок?»

С этой мыслью, сколько Роман не пытался, свыкнуться получалось плохо. Он любил ее, она – его, но получилось полное дерьмо из их попыток любить. И таких, как они, любовь и ребенок не сблизят, пока не будет найдено что-то, что они не учли или потеряли с самого начала.

Роман перед подъездом уже час. Он чувствовал себя идиотом, но продолжал сидеть. Мысли сейчас терзали его, изводили, и было уже желание позвонить этому чертовому режиссеру, который его дезинформировал.

– Привет, – услышал наконец знакомый голос, который звучал очень хрипло и неуверенно. – Давно сидишь?

Подняв голову, Роман спросил:

– На улице говорить будем?

Да, спросил раздраженно. Но просто устал.

– Идем, – сказала Ольга и достала ключи.

Она как будто не видела, что в нем не осталось ни капли терпения. В нем просто кипела злость и… Наверное, непонимание.

В квартире обстановка накалилась еще больше. Роман у порога бросил вещи и тут же схватил Ольгу за запястье, привлекая к себе.

– Ты что придумала? – спросил, зная, что делает ей больно.

– Нам надо поговорить, – ответила она.

Обычно с этих слов начинается что-то плохое.

«Нам надо поговорить», – звучит зловеще.

Роман был в бешенстве, но сохранял внешнее спокойствие. Да и боялся нервировать ее, хотя и было желание взорваться, а потом привычным способом выбить из нее всю дурь. Он отпустил запястье, на котором остались следы его пальцев, но никого возмущение в ответ не услышал.

Ольга прошла на кухню, поставила чайник, насыпала чай, сахар, немного рассыпав по столешнице, потому что руки подрагивали, и сказала:

– Наори на меня.

– Что? – не понял Роман.

Она повернулась к нему и пояснила:

– Ори на меня, злись, ругайся, но только не будь таким бесчувственным, холодным и безэмоциональным, что у меня возникает ощущение, что я тебе на хрен не нужна!

С каждым словом Ольга могла наблюдать, как поднимаются его брови, а потом Роман уточнил:

– У тебя гормоны?

– Да при чем тут гормоны?

Она бросила в него попавшееся под руку кухонное полотенце и снова отвернулась, понимая, что не смогла выразить правильно свою мысль. Роман не догадался, что она имела в виду, а может, просто так показалось.

– Оля, я не самый лучший романтик, но и не идиот. Если бы я начал проявлять деспотизм и собственнические замашки, то ты бы ушла от меня сразу. Не в твоем характере терпеть подобное. Но поверь, мне не плевать на тебя. И неужели ты этого не чувствуешь?

Ольге даже почудилось на секунду, что в его голосе промелькнула обида. Видеть она не могла, потому что продолжала стоять спиной, но каждое слово, каждая вибрация голоса отдавались в голове.

«Может, я просто дура, которая не привыкла к подобному? Может, я просто сама все усложняю? Что происходит? Что меня пугает: его вечно ровный голос, спокойствие? Но я до сих пор не понимаю, чего от него ждать, но это Островский, пора бы уже привыкнуть».

И именно эта неизвестность ее и пугала, замыкала в себе, в собственных мыслях, которыми Ольга боялась с ним поделиться.

– Ты меня слышишь? – спросил Роман, когда пауза затянулась.

Он не понимал, почему ему было легко общаться с Анной, почему Ольге было легче общаться с Олегом. Что с ними двоими было не так? Чувства, которых они не понимают? Или чувства, которые им были на самом-то деле не нужны?

– Ты нужен мне, – наконец сказала Ольга и медленно повернулась, не зная, что сейчас увидит. Именно увидит, а не услышит. Она научилась понимать его взгляды, жесты, но хотелось слышать слова.

Взгляд Романа был полон разочарования. Еще в нем плескалась замеченная ранее обида, но… Это было все. И вдруг Ольга поняла, что в последнее время только он сражался за их отношения, пытался говорить, а она просто не слышала, не понимала значение тех прямых слов, которые он произнес перед ее поездкой в Москву на балконе, а потом в ванной.

Ольге показалось, что Роман как будто стал мудрее, как будто первым повзрослел и понял всю значимость их невозможности обходиться друг без друга, а она поглупела и обабилась. В принципе, как все влюбленные женщины. И вроде понимаешь, что это полный идиотизм, но поделать с собой ничего не можешь. Нет, конечно, можно идеально быть эрудитом в работе, в общении с другими людьми, но рядом с ним…

– Бля, нельзя быть такой идиоткой! – Ольга выкрикнула это вслух, а потом добавила уже тише: – Я люблю тебя, я хочу быть с тобой.

– По-моему, ты сама не знаешь, чего именно хочешь. Почему ты до сих пор не продала или не сдала квартиру? Потому, что как и со своим режиссером, так и со мной сомневалась, не верила, что сможешь построить нормальные отношения. Может, ты просто не способна это? Ты в любой сложной ситуации сбегаешь, потому что не хочешь решать. Я познакомился когда-то с язвительной, странной, но удивительной женщиной, которая просто не умела справляться с чувствами и сбегала. И до сих пор сбегает. Я не знаю, что в Москве тебе ударило в голову, но явно не режиссер, потому виделись мы с ним на следующий день. Он отпустил тебя, хоть до сих пор и любит.

Снова каждое слово Романа резало голову, вбивалось гвоздем. И Ольга забыла все слова, которые хотела сказать с фразой «нам надо поговорить». Говорил он, говорил все так, как есть. По крайней мере, только Роман признавал, что она сходит с ума от пожирающих ее изнутри противоречий.

Ольга подошла к нему и положила руки на плечи, стараясь всмотреться в лицо, глаза, чтобы понять степень его раздражения. Но лица не было видно, и стало понятно, что сексом не отделаться, как это бывало обычно.