Чтение онлайн

– Ольга Михайловна?

Она посмотрела на него и кивнула, вроде бы немного удивленно.

– Рад знакомству, – продолжил Роман и протянул ладонь.

– Взаимно, – ответила Ольга и аккуратно вложила свою руку в его, отметив, что голос гения пера звучит еще лучше, чем по телефону. Да и руки такие мужественные.

А прикосновение… Пожалуй, такие прикосновения и взгляд в упор и зарождают некую особую связь между людьми, которая ими еще не осознается, но уже чувствуется. Ольга, для которой это было что-то непонятное и неизвестное, поняла, что даже задержала дыхание, а сердце начало отбивать ритм, как при тахикардии. Она первая отвела глаза и, возможно, слишком резко выдернула ладонь из руки Романа, ощущая некоторую неловкость.

Повернувшись к Олегу, перевела дыхание и достаточно резко выпалила:

– Давай свой договор, а то у тебя скоро свидание с очаровательной блондинкой!

У Самойлова дернулась щека, но профессиональная выдержка не позволила ему при Островском прокомментировать Ольгин сарказм. Поэтому режиссер просто достал из ящика стола две папки, одну подал писателю, вторую – сценаристу.

Ольга быстро пробежала глазами по договору и, взяв со стола ручку, подписала оба экземпляра. Роман неторопливо продолжал изучать документы, периодически задавая Олегу вопросы, на которые тот терпеливо отвечал. За это время Ольга успела сделать кофе, выпить его и с десяток раз подумать: «Ну и зануда!»

Перспектива работать с гением пера над сценарием казалась все более удручающей, а решение импульсивно принятым. Но дороги назад уже нет, так что придется терпеть его общество. Наконец, он поставил подпись, чем вызвал у Самойлова едва заметный вздох облегчения.

– Очень рад сотрудничеству, – улыбнулся Олег. – Присылайте мне сценарий по мере написания, чтобы я мог начать подготовку к съемкам.

Ольга облокотилась на стол и прошипела:

– Не думаю, что мы быстро справимся, если каждое мною написанное слово будут изучать под микроскопом.

– Ольга Михайловна, – в тон ей ответил Самойлов, – уберите свои си… свою грудь с моего стола и начинайте работать.

– Кхм… – опять привлек к себе внимание Островский легким покашливанием, и две пары глаз уставились на него, а он продолжил: – Если никто не будет из себя строить стерву, то мы сработаемся.

Ольга в первый момент растерялась, потом злость ударила в голову, и она только смогла спросить:

– Это вы мне?

– Вам, вам, – спокойно ответил Роман, слегка кивнув.

В кабинете обстановка накалялась: Ольга начала закипать, Олег не знал, как не дать разгореться начинающему скандалу, и только Островский, кажется, держал себя в руках, а на лице его играла едва уловимая снисходительная улыбка.

– Зануда! – бросила ему Ольга и вылетела из кабинета, успев заметить, что ни один мускул не дрогнул на лице писателя.

«Интересно, он хоть какие-то эмоции испытывает?» – подумала, закурив на улице.

Олег тем временем рассыпался в извинениях:

– Роман Сергеевич, она иногда может вспылить, но быстро отходит и потом чувствует себя виноватой. Это же женщины, – развел руками, проклиная несдержанность Ольги и надеясь, что этот инцидент не скажется на дальнейшей работе.

Островский с пониманием кивнул и попрощался. Кому и что она пыталась показать своим поведением, Роман не знал, но на него подобные сцены не действуют. А когда истерика разбивается о стену молчания и равнодушия, то быстрее заканчивается.

Он застал Ольгу на той же скамейке, где увидел час назад. Подошел – она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. И снова не выдержала первая, начав рассматривать голубя, прогуливавшегося неподалеку.

– Ольга Михайловна, – позвал ее Островский. – Мы с вами работать будем? Или будем злиться? На меня или на себя?

«Спокойствие, только спокойствие», – подумала она, уже остыв от предыдущей перепалки и заметив, что этот гений пера просто издевается над ней, так ненавязчиво и почти незаметно.

– Роман Сергеевич, конечно, работать. Может, нам стоило у Олега свободный кабинет попросить?

– Не стоило, – ответил Островский, а Ольга, подняв на него снова взгляд, заметила, что за стеклами очков глаза откровенно смеются. – Поехали!

– Куда? – не поняла она.

– Ко мне, – ответил Роман.

– Поехали, – согласилась Ольга, поднимаясь.

В автобусе она достала блокнот с пометками, отдала в руки гения пера и отвернулась к окну, сказав:

– Надеюсь, вы разберете, что там написано.

Островский промолчал, начал перелистывать страницы, где-то задерживаясь, где-то быстро пробегая, и едва не пропустил остановку. Он легонько взял Ольгу за руку чуть выше локтя, почувствовав, как она вздрогнула от его прикосновения.

– Идемте.

– Вы сняли квартиру? – спросила Ольга, когда они остановились возле панельного многоквартирного дома.

– Да, – ответил Роман, достав ключи, и не выдержал: – А почему вы так беспрекословно со мной поехали?

– А мне надо было жеманно потупить глаза, глупо хихикнуть и сказать, что я не езжу к мужчинам домой в первый день знакомства?

– Примерно так, – согласился Островский, улыбнувшись так, что впору было заподозрить в нем латентного маньяка.

– Миром правят стереотипы? – Ольге почему-то хотелось постоянно язвить в присутствии писателя, чтобы вызвать у него хоть какое-то проявление эмоций, но он настолько умело держал себя в руках, что выбить его из колеи не представлялось возможным.

– А как же… – протянул Роман, поворачивая ключ в замке, и толкнул входную дверь: – Проходите.

Ольга сбросила обувь и осмотрелась. Старая квартира: заводские межкомнатные двери, местами потертый линолеум, советские обои в некогда яркий цветочек пожелтели и кое-где выцвели. Ольге это не показалось странным – она знала, что слава и деньги не всегда идут руку об руку, по крайней мере, в мире кинематографа так зачастую и случалось. Не ценит страна творческую интеллигенцию.