Чтение онлайн

– Какая в Бездну пещера, я рожаю!!!

– Не злись, милая. В том и смыл. Так надо.

– Пусти меня!
– Дернулась, но тут же утихла почувствовав новую боль, теперь более сильную.
– Нет, подожди, не пускай! Сейчас же неси меня назад, в Бирюзовый! Мама, скажет... Мама? Мама! Где она?!

– Осталась снаружи, с Омаэлем.

– Что?!

– Не кричи так, Андарран волнуется. Не вертись, он идет прямо за нами. Да не вертись же!

Его рык слился с еще одним приступом боли, заставив замереть в его руках. Какое-то время я осмысливала события, смутно надеясь, что это сон, но чем больше времени проходило, чем чаще становились приступы боли, тем отчетливее я понимала - это не сон, не бред. Я действительно в пещере, куда меня зачем-то притащил предавший консорт, и, кажется, сейчас рожу.

– Айон, мне больно.

Мне показалось, или он вправду поцеловал меня в макушку?

– Потерпи, милая. Тут ничего не поделаешь, я не могу дать тебе лекарство.

– Но почему?

– Ты должна быть в сознании.

– Что? Бездна! Для чего?

– Ты увидишь.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем пещера расширилась, и послышался плеск воды. Боль стала почти постоянной, я не обращала внимания ни на что вокруг, но из отрывков увиденного, поняла, что это грот, достаточно большой, чтобы Андарран, несший в пасти какие-то свертки зачем-то устроился, свернувшись клубком и подобрав крылья, вдоль стены.

Дарсан запалил несколько ламп, расстелил рядом с драконьим боком какие-то ткани в несколько слоев, потом перенес меня на них. Помялся, прежде чем стянуть с меня больничную одежду, но проделал быстро аккуратно и это.

Я подозревала ответ, но не спросить не смогла.

– Зачем это?

Не отвлекаясь от сортировки бинтов и полотенец, он ответил:

– Будем рожать.

Ради Эмифи, от своей короткой, никчёмной, бесполезной и небогатой на сюрпризы жизнью я ожидала всего чего угодно, но уж точно, уж точно не этого.

– Ты серьезно?
– с отчаянием пропищала.

– Более чем.

Андарран молчал, и не двигался, Дарсан таскал воду из ручья, судя по звуку, текшего где-то в этой же пещере, но мне невидимого; а новые более сильные схватки все чаще заставляли меня вскрикивать, вцепляясь пальцами в ткань, на которой я лежала.

Драконово крыло с шелестом легло слева от меня, и я благодарно схватилась одной рукой за его теплый край: так стало чуточку легче. Позади меня слышалось шумное дыхание, и я старалась дышать с ним в такт, чтобы...

Бездна! Я думала, что раньше было больно? Нет. Больно стало ТЕПЕРЬ.

Дальнейшее слилось в один черно-красный калейдоскоп: я орала от боли, потом пыталась вдохнуть побольше воздуха, чтобы не задохнуться, а потом снова орала. И так было до того как... в общем, когда ребенок начал выходить я подумала, что умираю.

Дарсан говорил мне что-то, иногда кричал, поворачивал меня с боку на бок, снова говорил.

Я не слышу, мне больно, больно!

Бездна, заберите меня кто-нибудь из этого кошмара, не хочу, я не могу я просто не могу, поймите...

Дарсан, скотина, что ты делаешь?! Мне больно! Убери руки... Ай!

Мама, мамочка, пожалуйста... Пожалуйста!..

МАМА!!!

А потом пещеру наполнил новый звук: чей-то крик, громкий и противный, так кричал в детстве Амори...

Ребенок?

Родился?

– Это девочка, - лицо Дарсана, мокрое и бледное, возникло надо мной словно из ниоткуда, на грудь он аккуратно положил нечто окровавленное, завернутое в слои ткани. Эти белые волосы... Ему не идет.
– Не расслабляйся, рожаем послед.

– Чего?
– еле хватило сил выдохнуть.

– Давай!

И новый круг кошмара, только теперь словно подернутый слоем пепла; и чего-то не хватало. Левая рука все еще сжимала крыло Андаррана, но чешуя была ледяной.

Неживой.

И дыхания, мерного ритма, вдохов-выдохов, шуршания движущихся чешуек - не было.

От ужаса я заорала что есть мочи, и кажется, снова отключилась.

Перед открытыми глазами встало рассветное небо, уши уловили нежные воркования матери, а под ухом билось чье-то сердце, а пах этот кто-то лимоном. Омаэль?

Я вывернулась из его рук, отвернулась от плеча на котором покоилась моя голова, чтобы успеть увидеть, как знакомая до боли спина укрытая растрепанными белыми прядями частично окровавленными скрывается в темном проеме пещеры. Несколько мгновений и...

И грянуло землетрясение.

Грохот стоял невыносимый, сама основа мира дрожала, и от этой дрожи рушились скалы, катились камни, размером втрое больше человека... Хаос.

– Омаэль, ты видишь их?
– кричала моя мать. Она сидела у входа в пещеру, в грязи и пыли, с горящей лампой у ног и от ее былого великолепия не осталось и следа: платье разорвано, превращено в грязные лохмотья, мало скрывающие от чужих глаз, волосы сбились, макияж растекся, ногти обломаны, но она, не обращая на это никакого внимания, горбилась над свертком, лежащим на коленях, защищая его.

– Нет, - ответил мой помощник, выглядящий не намного лучше.

Я видимо плохо соображала, но понимание происходящего хоть и маячило где-то совсем рядом, а все равно постоянно ускользало, не поддавалось, не позволяло рассмотреть себя как следует.

– Вон они!
– радостно закричал Омаэль.

Тени троих драконов со всадниками пронеслись над головами; глаза заболели от пыли поднятой ими и обвалом. Пока я пыталась протереть их слабыми руками, соль-терро уже подъехали к нам, и непривычно воодушевленный голос Арасты раздался еле слышимый за грохотом:

– Бегом, ребята, пока нас всех тут не похоронило!

– Ари, старая стерва, как же ты вовремя!
– заорала в ответ мама.

– Еще бы, соль-арэо! Вау, да ты стала бабкой!

– Стала!

Омаэль передал меня кому-то, подтолкнул, и я ощутила под собой теплоту драконьего тела.

– Соль-арэо, откиньтесь на меня, - зашипели над ухом. Я послушалась.
– Готовы? Взлетаем!

Я как раз оттерла глаза, но это не сильно помогло: в рассветных сумерках все видимое пространство состояло из мутной пыли, каких-то осколков, комьев земли.