Чтение онлайн

Я удивляюсь тому, как язвительно звучит мой голос, но не могу сдержаться. Все эти эмоции, которые я держала все эти годы в себе, прорываются, поскольку находят того, на кого могут выплеснуться.

— Не ерничай, Соня. Мы обсуждаем с тобой серьезный вопрос, а ты всё превращаешь в шутку.

— А шутка — это единственный мой способ выживания, Гордей. Особенно после того, как ты погубил мой бизнес и лишил нас возможности вернуться в родной город, где я родилась и выросла. Мою мать выгнали с работы, а я уже много лет работаю не по профессии и перебиваюсь заработком, на который раньше никогда бы не согласилась. Так что не тебе мне говорить, что я поступила неправильно. Ты бы лучше в зеркало на себя глянул, тогда бы понял, кому стоит предъявлять претензии. Я уж не говорю про измену. Никогда не думала, что ты такой мелочный и ужасный.

— О чем ты говоришь, Соня? Хочешь сказать, что твою мать уволили из-за меня? Я палец о палец не ударил, чтобы испортить карьеру твоей матери.

— Вот только не надо. Мы оба помним, как ты мне угрожал перед своим отъездом, что не дашь мне жизни и чтобы я никогда не возвращалась в город. Как видишь, я не возвращалась. Вот только и в своем новом городе тебя не ждала.

Гордей смотрит на меня так, словно все мои слова вызывают у него удивление, а меня это раздражает, поскольку мне кажется, что он надо мной издевается.

— Угрозы и воплощение в жизнь этих самых угроз — это совсем разные вещи, Соня. Если я кому и испортил жизнь, то это Анне.

— Что, отыгрался на своей бывшей любовнице за то, что сам совершил ошибку?

Его слова не вызывают у меня удивления, так как в тот момент я еще читала новости и видела, что семья его любовницы разорилась, ее отца сместили с поста губернатора, а мать осудили за подлог документов и превышение должностных полномочий.

Это было единственное, что вызывало у меня удовлетворение от его действий. Радовало, что не только я пострадала от власти Гордея. Но особую радость приносило то, что те, кто пытался лишить меня сына, получили по заслугам.

— Семья Анны получила то, что заслужила, тебя я вообще не трогал. Каюсь, вызвал санэпидемстанцию в твою кондитерскую в порыве эмоций, но больше тебя не трогал. Частично понимал, что в смерти нашего ребенка была и доля моей вины.

— Доля? Как бы не так! И больше не говори тут про смерть. Раз ты теперь знаешь, что Дима выжил, то не накликай на нас беду.

Я никогда не была суеверной, но сейчас мне не нравится то, что мы с ним обсуждаем. Гордею я ни на грамм не верила, но не послушать его не могла, поскольку ехали мы с ним в одном такси, и мне было просто-напросто некуда деться.

— Я не вру, Соня.

— Да мне это уже и неважно, Гордей. Что было, то прошло. Может, ты и забыл, что после санэпидемстанции натравил на меня остальные инстанции, которые сделали всё возможное, чтобы я больше не смогла открыть свою кондитерскую, но ты знаешь, я уже не обижаюсь на тебя за это. Я посчитала это хорошей платой за то, что ты не будешь участвовать в жизни моего сына.

— Нашего сына, Соня. Не думай, что теперь я буду стоять в стороне и смотреть на то, как ты воспитываешь моего сына сама. Я буду участвовать в его жизни, хочешь ты того или нет. Если надо будет, то добьюсь этого через суд.

Я цепенею, так как, кажется, все мои кошмары становятся явью.

Все эти годы я боялась, что Гордей узнает о сыне и отберет его у меня, лишив родительских прав, и сейчас он именно на это и намекает.

— Вам с Анфисой Диму не отдадут. Сейчас я напишу на нее заявление, и ее посадят. Ни один суд не признает ее отличной кандидатурой на роль матери ребенка.

— А кто сказал, что она станет матерью Димы? — вздергивает бровь Гордей, но я не понимаю, на что он намекает. — Да и ее не посадят. Со связями ее отца, максимум, что ей грозит, так это исправительные работы. К тому же, в ее действиях не было злого умысла, суд это учтет.

Мне не нравятся его слова, но я их не комментирую, просто отворачиваюсь к окну и прижимаю сына к себе крепче.

Я слышу, как вздыхает Гордей, словно снова хочет завести разговор, но в этот момент звонит его телефон.

Он чертыхается, будто ему не нравится звонивший, но довольно быстро вызов принимает. Громкость довольно высокая, поэтому я сразу узнаю голос по ту сторону трубки.

— Гордей? У тебя что, действительно, сын от твоей бывшей жены? От этой дряни? — раздается визгливый голос его матери.

Моей бывшей свекрови.

Я стараюсь не вслушиваться в разговор Гордея со своей матерью, но у меня есть слух, поэтому я не могу его отключить по мановению волшебной палочки. Так что я вынуждена слушать всё то, что она вываливает на него, выставляя меня в нелицеприятном свете.

— Ты должен срочно сделать тест ДНК, она наверняка тебя обманывает. Ты же знаешь, какая она лгунья. Она просто хочет получить от тебя алименты, ведь знает, что твой бизнес разросся, и ты сейчас на вершине. Не позволяй ей разрушить твой брак. Анфиса — девочка понимающая, конечно, но не особо умная, поэтому ее бред про усыновление этого мальчика тоже не слушай.

— О чем ты, мама? — хмурится Гордей, не поспевая за мыслями собственной матери. — Откуда ты вообще узнала, что у меня есть сын?

— Анфиса позвонила буквально только что, говорила обо всем так сумбурно, что половину я не поняла, но самое главное уловила. Не понимаю, что у вас там происходит, но мы с отцом немедленно вылетаем.

— Не нужно этого делать, я сам со всем разберусь.

Гордею явно не нравится идея о том, чтобы его родители приехали сюда, и я его понимаю. Как только они окажутся здесь, всё превратится в настоящий фарс.

Я молча слушаю, а в душе радуюсь, что мне хотя бы нет нужды прыгать перед бывшей свекровью на задних лапках. Больше я не ее невестка, а значит, и терпеть ее паршивый характер больше не обязана.

— Каким образом ты разберешься, сын? Я уже знаю, что и наш сват Дмитрий в курсе твоего выродка.

— Контролируй свою речь, мама! — рычит Гордей, стискивая кулаки, явно раздраженный тем, что она не следит за собственным языком. — Ты говоришь о моем сыне, а не о каком-то соседском ребенке, который ворует у тебя твои паршивые гнилые яблоки на даче.

Я усмехаюсь, вспомнив ту самую ситуацию, которую когда-то рассказывала нам так экспрессивно свекровь.

У них, действительно, был случай, когда сын соседа воровал яблоки. Свекровь даже вызвала полицию, надеясь, что его заберут в колонию, но Гордей сумел замять дело, понимая, что это глупости. Ребенку было всего семь лет, и я уже тогда поняла, что свекровь — женщина не особо добрая, больше циничная.

— Неужели она промыла тебе мозги? Анфиса меня предупреждала, что ты не в себе. Ничего не знаю, мы выезжаем. Неужели мне снова придется избавляться от него?!