Чтение онлайн

– Давай, Арсений, ведь сможем мы их догнать! – рычал скиталец, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть через прорези в бронеставнях.

– Да не сможем! По такой-то дороге и в темени нам точно не улыбнётся! Обороты мотору добавь, так сразу встанешь! И куда я только сунулся?! На полпути к родной общине мог быть!

Арсений со злобой хлопнул по баранке руля:

– Китеж остался южнее, а Крода на западне – от всех городов на отшибе. Туда по своей воле не ездят! Возле угля всего две тысячи человек обитает. Сама земля в тех местах огнём и дымом отравлена – знаешь об этом?

– Знаю...

Олег знал, почему своей общине кроды дали название погребальных костров. Старая угольная шахта горела со времен Тёплого Лета. Но дым, копоть и опасность провалиться под землю колдунов не пугали. Вокруг шахты остались бессчётные запасы топлива. Сама земля исходила теплом, да так сильно, что зарой в иных местах кусок мяса, так он насквозь пропечётся. Пожар горел восемьдесят Зим подряд и ещё мог гореть столько же, но мало кто хотел жить на чёрных землях. Сама природа сторонилась проклятых мест. Деревья в округе почернели и высохли, превратились в угольные изваяния. Звери обходили подземный пожар стороной и, чтобы охотиться, кроды уезжали подальше от своей шахты.

По Поднебесью гуляли страшные слухи, будто каждое лето колдуны воруют людей. Домыслы о жутких обрядах и жертвах подземному богу отталкивали любого, кто хотел посетить западный край. Страхи начали притупляться, когда кроды в числе других западных городов пришли на войну против Серой Орды. Колдуны сражались с врагами как все остальные, и жители Поднебесья стали лучше приглядываться к окудникам.

– Я тебя к горящей земле отвезу, но сам туда не полезу, – сказал Арсений. – Мне целым к дочери и жене надо вернуться, а не зажаренным. Возьми автомат, может быть сгодится для драки. Но, если пойму, что дело плохо и начнётся пальба, то не серчай – ждать не буду. Тут уж каждый сам по себе.

– Понятно, береги себя и семью, – Олег достал оружие из-за сидения – всего два рожка к автомату, но, случись бой, тогда и две сотни патронов его не спасут. Он был один против целой общины, и некому больше спасти сироту, кроме скитальца. Домовые на колдунов не полезут, из-за случайной девчонки, и в Китеже не заступятся. У Берегини с Кродой дела не очень-то ладились. Даже белого идола окудники отказались ей ставить, что Пераскею не мало взбесило. Но открыто враждовать она пока не могла. Берегиня поступила умнее – запретила окудникам входить в общины, торговать углём, лишила всех денег. Но и те оказались не промах и всегда находили, как извернуться из-под её крепкой руки. Поговаривали, что кроды обменивали Монастырское золото на серебро, да ещё по неприятной для Китежа мерке – один к десяти!..

Ночная дорога вела в мёртвый лес. Многорукие тени чёрных деревьев заполонили обочины. Ни листвы, ни зверей, только удивительно крупные вороны расселись на нижних ветвях. Птицы хмуро глядели за одинокой машиной, которая, то и дело буксуя в грязи, пробиралась в сторону дымного края.

В небе резвились быстрые всполохи. Иногда между свинцовыми тучами вспыхивала глубокая трещина, слепила глаза и тут же исчезала бесследно, но сомкнёшь веки и кажется, что молния всё ещё здесь, выжигает холодное небо пучком яркой платины и грозит человеку дурными знамениями. Неожиданно, одна такая вспышка прошила мир сверху донизу, разряд беззвучно ударил в землю прямо перед машиной, сыпанул дымом и искрами и тут же погас.

Арсений резко затормозил, но внедорожник ещё немного тащило по скользкой дороге, а когда, наконец, остановились, хмарь громыхнула так, будто гора обрушилась внутрь ущелья.

– Святой Илья, да нас то за что?! По нехристям бей, по чёрной силе! – перекрестился шофёр, а в добавок шёпотом помянул Перуна. – Нет – это знак. Дальше и метра я в сторону Кроды не двинусь. Здесь встану, где мне указано. Дальше сам, Олег, не серчай.

– Ближе и не надо, почти доехали, – взялся скиталец за ручку двери.

– Постой! – вдруг окликнул наёмник. Арсений запустил руку в карман залатанной куртки и вынул гранату. – Возьми – на всякий случай. Ценность великая. Как в Доме увидел – не смог удержаться. Меняла, чёртов прихвостень, просил за неё шесть монет серебром, но я сторговался на две. На, возьми…

Олег поблагодарил, сгрёб гранату с ладони и вышел под дождь. Пешком идти было ещё минут десять. Ливень сразу забрался за шиворот, промочил толстый свитер и нательную рубаху скитальца. Олег таких сильных дождей не любил – всю хмарь затянуло и полоскало без остановки. До конца лета было ещё так далеко, целых три тёплых недели, но осень как будто уже разрыдалась над миром. Вдруг рядом отрывисто застучало – как будто мелкие зёрна высыпали на металлический лист. Олег оглянулся: в свете фар внедорожника подпрыгивали белые льдинки. Град сыпал с неба, ударялся о бампер машины, частил в бронеставни – холодный и мелкий, он белой крупой выстилал озябший мир.

*************

Лиску втолкнули в тёмную комнату, где не было ничего, только горький запах дыма, скрипучая пыль на зубах и холодный линолеум. Прямоугольник света от дверного проёма с хлопком исчез, и девушка осталась совершенно одна, в темноте, без всякой надежды на скорое освобождение.

Хотя нет, не одна.

В комнате кто-то зло захрипел и его низкое сопение насмерть перепугало воровку.

– Кто здесь! Не подходи, я тебя разорву! На кровавые клочочки разделаю, только тронь! Вот свяжешься с Навьей Волчицей, так горько о том пожалеешь!

Ей не ответили. Неожиданно за стеной затарахтел генератор, под потолком зажглась одинокая лампочка и комната наполнилась тусклым светом. Тень Лиски то увеличивалась, то обратно сдувалась. Пленница огляделась в небольшом – четыре на пять шагов помещений: штукатурка со стен осыпалась, обнажился закопчённый кирпич, единственное небольшое окно забрано толстыми прутьями арматуры. Из мебели – один стул с хромой ножкой, подлеченный изолентой.

Но Лиска и вправду была не одна в комнате. Железными кандалами к соседней стене был прикован раздетый до пояса юноша – он был молод, не больше двадцати Зим, по всему белому телу порезы и кровоподтёки. Это его дыхание слышала Лиска, когда была в темноте. С каждым вздохом тощий живот пленника проваливался под рёбра, но взгляд… Пусть узник был худым, но не слабым. В карих глазах юноши читалась затаённая сила.

– Эй, ты кто? – спросила Лиска, поднимаясь с щербатого пола. Руки были по-прежнему связаны, но её хотя бы не заковали, как того бедолагу. Из-под лохматых тёмных волос на девушку зыркнули глаза полные ненависти. Но пленник ничего не успел сказать ей – железная дверь распахнулась и в комнату вошёл высокий мужчина. Он был очень похож на того колдуна, который заступился за Лиску в машине. Его гладко выбритый череп тоже покрывали татуировки, а в подведённых тушью глазах светилась алчность. Но вот лицо…

Всё лицо незнакомца исполосовали белые шрамы. Сложно было сказать: красавцем он был или уродом – до того, как его обезобразили. Теперь же нос искривлен, губы рассечены натрое, уши ободраны. Заметив отвращение Лиски, незнакомец оскалился. Каждый зуб колдуна был заточен, причём неумело – края на сколах сгнили до черноты.

– Зачем ты спрашиваешь, кто он такой? – прохрипел мужчина надломленным голосом, подошёл к пленнику, схватил его за подбородок и поднял взгляд к девушке. – Неужто не узнала сородича? А ведь вы их чуять должны, как только увидите – по блеску в глазах, повадкам, по запаху кожи… – колдун с шумом втянул воздух возле закованного.