Чтение онлайн

Я оказался прав, через час Вишевецкий вернулся, довольный, как слон, церемониально попрощался с сарацинами, прикладывая руку к сердцу, полез в «Жестокую». Я задержался ко мне подошел главный сарацин.

— Ты, Коцюба, знай, что дело наше еще не закончено, — спокойным, будничным тоном произнес он, — мы с тобой еще встретимся.

— Как скажешь, дядька, как скажешь, — я посмотрел ему в глаза, и добавил: — но лучше бы нам помириться. Какой сейчас смысл в старой вражде? Мир изменился, и если вы не изменитесь вместе с ним, вам крышка.

Старик ничего не ответил, я запрыгнул на броню, взревел мотор, и мы отчалили. На дороге пересели в джип, и Вишевецкий рассказал, о чем они там договорились.

Получалось, что сарацины рассказали ему ту же самую сказку, что и поселенцы, только местами поменять поселенцев на сарацин, и вся разница. Якобы, воруют, стреляют из-за угла и все такое. Больше всего хотели оружие у нас сторговать, но Вишневецкий им сразу сказал, что оружием мы не торгуем. В итоге, договорились об обмене солярки на лошадей, Вишневецкий обещал им, что через три дня мы заедем к ним, завезем солярку, и выберем лошадей.

— Скажу тебе честно, Коцюба, не нравится мне эта идея торговать с сарацинами. Они же, как ни крути, враги нашего народа, — признался Вишневецкий.

— После Песца глупо вспоминать старые распри, я так считаю, — ответил я, подумав. — И вообще, как по мне, так наш народ, это народ Республики. А в широком смысле все, кто трудом свой хлебушек зарабатывает, будь они хоть трижды сарацины. Все эти допесцовые разборки придумали чмулики, чтобы навариться на войнах.

— Так-то оно так, но сарацины, как мне кажется, так не думают. Они нас ненавидят, Коцюба.

— Ну, так мы же к ним в друзья не лезем, они сами по себе, мы сами по себе.

Горючку мы сарацинам отвезли, в обмен нам дали лошадей, Зиан сам ездил, выбирал. Мы стали учиться ездить верхом. Лошадей, годных под седло, было всего две, тренировались по очереди.

Нашлись и постоянные наездники. Одна из лошадей досталась нашему Шимону, он дневал и ночевал в конюшне. Для него, как оказалось, выросшего на ферме, лошади были не в новинку. Он быстро освоился, стал неплохо ездить, сидел в седле прямо, как влитой, не то, что я. У меня эта наука не пошла, я сидел в седле, скрючившись, как собака на заборе. Чтоб не выставлять себя на посмешище, я тренировался в нашем дворе. Мое напряжение передалось лошади, она взбрыкнула, и я пропахал носом землю, чуть не вывихнув плечо. За моими экзерсисами с подоконника наблюдал кот. Увидев, как я отряхиваю одежду после падения, он фыркнул, зевнул, и спрыгнул с подоконника вглубь комнаты. Я плюнул, и отвел лошадь на конюшню, однозначно решив, что верховая езда не по мне, я и пешком как-нибудь поспею.

Шимон стал у пацанов лидером, а Мишка вообще от них отделился, и где-то целыми днями пропадал. Я спросил как-то у Марины:

— Что там с Мишкой? Почему он со своими бегать перестал?

— Да там какая-то история, вроде побил он кого, из малышей, — ответила Марина.

— И что? — не понял я, — пацаны все время дерутся, это нормально.

— А то, что он побил его без причины, и ребята объявили ему бойкот. Теперь у них Шимон за главного, а Мишка себе новых друзей нашел, — Марина повернулась, и, перед тем как выйти из комнаты, через плечо добавила: — ты бы с ним поговорил, разобрался.

Я пробовал поговорить и с Мишкой, и с Шимоном, но результата не добился, оба отделались от меня общими фразами. Глубже копать я не стал, решил, что сами разберутся, не маленькие. Да и срочных дел навалилось по горло, надо было готовиться встречать посланника Земли Отцов.

Разведка у новоявленной Земли Отцов была поставлена неплохо. Уже через неделю после поездки за лошадьми на связь вышли их представители, и договорились о встрече. В начале следующего месяца по рации передали, что машина под бело-голубым флагом въезжает в город. У условных границ Республики гостей встретили и проводили до самых ворот Форта. Скрипнув тормозами, джип с посланниками подъехал к Форту, и остановился, за ним затормозила наша машина. Приехавшие вылезли из джипа, и прошли в ворота. Я отвернулся от окна, и пошел вниз, на крыльцо — встречать.

Первым шел здоровенный мужик, косая сажень в плечах в новеньком, с иголочки, камуфляже, такой же новой разгрузке и начищенных до блеска сапогах, с плеча свисала винтовка. По отсутствию печати интеллекта на челе здоровяка, я понял, что не он главный, и перевел взгляд на второго, который, внимательно глядя под ноги, подымался по ступенькам. О его статусе красноречиво говорили полковничьи погоны на потертой солдатской куртке. На голове у него была панама, лица не было видно. Когда он поднялся по ступенькам, я увидел его лицо.

— Эран! — удивленно произнес я, — вот это встреча!

Действительно, передо мной стоял Эран, мой бывший взводный, и хороший друг.

— Здравствуй, Коцюба, — улыбнулся он, и хлопнул меня по плечу, — мы что, так и будем на крыльце стоять? Веди в дом!

— Прошу, — показал я на дверь. Эран и его спутник прошли в дом, где к приезду гостей был накрыт стол. Я был рад встретить Эрана, рад, что он остался в живых.

Из членов Комитета присутствовал только Летун. Мы решили, что будет правильно, если с ним встретится кто-то один из нас, в конечном итоге, остановились на том, что встречу проведем я и Летун. Я представил Эрана и Летуна друг другу, они обменялись рукопожатиями. Сели за стол, потекла неспешная беседа. У двух офицеров сразу нашлись какие-то общие знакомые, оказалось, что где-то они пересекались, в общем, разговор сразу пошел доверительный, почти как со своим… почти. После Песца мы все стали очень осторожны.

— Ну, Эран, расскажи, как дошел до жизни такой, — я показал на погоны.

— Давай лучше вы расскажете, как у вас тут все, — хитро усмехнулся Эран. Пришлось мне рассказывать, к рассказу подключился Летун, мы развернули перед Эраном схему устройства нашего сообщества, как что работает, и все такое. Когда я рассказал ему о том, как мы взяли штурмом туннель, он недоверчиво поднял брови. Эран качал головой, задавал вопросы, иногда делал пометки. Ничего секретного тут не было, он запросто мог узнать это от своих агентов. Я не сомневался, что такие были, к Республике за последний год много народу прибилось, проверить всех было невозможно.

— Коцюба, — задал мне вопрос Эран, было заметно, что его это очень интересует. Он то и дело поглядывал в распахнутое окно, в которое лезли ветви яблони. На него произвело впечатление обилие зелени вокруг. — Как вы ухитрились все это вырастить? Это же невероятно! У нас и сорняки с трудом растут, народ на консервах сидит. А вы тут яблоки да апельсины кушаете. Как?

Я рассказал ему про индиго. Он недоверчиво покачал головой, потом сказал:

— Пришлите их к нам, у нас им будет, чем заняться.

— Прислать? Я не могу их прислать, они сами себе хозяева. Попроси, может, они и согласятся. Хотя вряд ли, они никуда особо не ездят, и держатся вместе. Даже в Поселок вот не переехали.

— Да, я уже понял, что у вас тут вольница, никто никому не подчиняется и все такое, — поморщился Эран.

— А у вас не так, разве? — слова Эрана резанули меня, что-то в них было неправильное.

— У нас дисциплина. Если прикажут, не то, что поедешь — полетишь. У нас — Государство! — жестко ответил Эран.