Чтение онлайн

Оставив Данко и Никиту одних, Нейт отправился раздавать последние приказы корсарам и проверять готовность отрядов.

Проводив взглядом удаляющегося Нейта, Данко и Никита переглянулись и дружно расхохотались. Адреналин от предвкушения битвы вскипал в их жилах.

– Ну что, брат, как в старые добрые времена! Опять влипли по самое не могу!
– Данко хлопнул Никиту по плечу.

– Ага! Зато скучно точно не будет!
– оскалился тот в ответ.
– Лучше уж так, чем доживать свой век на пенсии где-нибудь в тихой гавани!

Они еще немного посмеялись, после чего принялись за проверку снаряжения перед боем. Каждый маг имел при себе запас эликсиров - зелий, усиливающих магическую силу. Также в арсенал входили различные магические артефакты в зависимости от специализации.

Покончив с осмотром экипировки, братья перевели взгляд на Нейта. Тот отдавал последние распоряжения перед высадкой, его окружала толпа корсаров. Голос Нейта громко разносился над палубой, требуя быть готовыми к любым неожиданностям.

– Вот уж не думал, что придётся снова ввязываться в такую заварушку!
– Данко с усмешкой покачал головой.
– Жить спокойно явно не для нас, да, брат!

– Зато с Нейтом никогда не заскучаешь!
– рассмеялся Никита.
– Помнишь, как он нас когда-то подобрал? Два еле живых оборванца, а теперь наши имена гремят наравне с грозным Идущим - Нейтом Кровавым!

Данко кивнул, не сводя глаз с Нейта. Для братьев тот давно стал кем-то большим, чем просто предводитель. Скорее уж второй отец или старший брат, которому они были обязаны всем...

Когда молчание затянулось, Никита задумчиво посмотрел на брата:

– Знаешь, Данко... В этот раз враг слишком силён. Впервые я не уверен в исходе боя. Я слышал, во многих верованиях существует потусторонний мир, где родные и близкие воссоединяются после смерти. Как думаешь, если мы погибнем, то встретим там отца и мать? Они гордились бы нами или презирали за наш кровавый путь?

Данко серьёзно посмотрел на брата:

– Конечно же, они нас ждут! И гордятся тем, что мы отомстили за их гибель. Но не спеши на тот свет раньше времени - им явно не нужны такие юные гости!

Он ободряюще похлопал Никиту по плечу. Тот улыбнулся в ответ.

– А что насчёт Нейта?
– продолжил Никита.
– Он нам и за отца и за старшего брата. Хотелось бы встретить и его там, за последней чертой...

– Конечно встретим!
– ответил Данко без раздумий.
– Нейт не откажется провести вечность в нашей компании!

Он заразительно рассмеялся, и Никита присоединился к его веселью, сбрасывая тяжкий груз мрачных мыслей.

Данко взглянул на смеющегося брата, и у него потеплело на сердце. Но разговор с Никитой невольно всколыхнул воспоминания о детстве и том роковом дне, когда они стали сиротами.

***

Это случилось, когда Данко было 9 лет, а Никите едва исполнилось 5. Их отец был ремесленником, мать помогала ему в лавке и по хозяйству. Жили бедно, но вполне сносно по меркам других горожан столицы.

В тот злополучный день вся семья гуляла по центру во время праздника. Никита радостно носился среди прилавков и палаток, Данко следил за братом. Родители о чём-то тихо переговаривались, смеясь и держась за руки.

Семья уже возвращалась домой, когда проходя по одной из узких улочек, дорогу им перегородили вооруженные люди. Это оказался пьяный аристократ со своей охраной, который приставал к женщине. Бедняжка была прижата к стене, а жадные руки знатного ублюдка елозили по ее телу. Она кричала и звала на помощь, но десяток головорезов стоящих кольцом, отбивали всякое желание вмешиваться в происходящее. Исключением не стал и отец, который подхватив семью под руки, поспешил в противоположную сторону, но было уже поздно. Аристократ решил, что мать Данко и Никиты тоже послужит ему забавой...

Оставив предыдущую игрушку в руках двоих дюжих охранников, аристократ кивком головы указал на новую жертву. Бойцы метнулись вперед и окружили семью. Аристократ важно прохаживался перед сжавшейся в страхе семьей. Он упивался страхом своих новых жертв, подобные чувства всегда возбуждали его. Он стал приставать к матери с непристойными предложениями и хватать за одежду. А затем, достав из-за пояса кошель, швырнул его в отца, сказав, что "покупает" ночь с его женой.

Отец был в ярости, вены на его руках вздулись, а глаза налились кровью. Но он понимал, что с аристократом и его охраной ему не справится, поэтому он стоял, низко опустив голову, до хруста сжимая кулаки и молча принимая оскорбления. Аристократа искренне веселила ситуация, он наслаждался происходящим.

Отец пытался защитить жену, увести прочь от знатного насильника. Но того лишь раззадорило "дерзкое" поведение простолюдина. Вдоволь наигравшись и распалив свою похоть, аристократ приказал охране схватить отца, чтобы тот не лез под руку. На детей и вовсе никто не обращал внимания, Данко и Никита сжались на земле возле стены дома, парализованные страхом.

Отец дождался момента, когда охранники разложили мать на земле, а аристократ стал задирать ей юбку. Похотливая тварь уже предвкушала забаву, да и охрана с жадностью смотрела на представление, как знать, вдруг добрый господин, наигравшись, отдаст женщину им, поэтому немного расслабилась.

В этот момент отец высвободил правую руку и выхватил из-за голенища сапога нож, которым начал наносить удары охранникам, удерживавшим его.

– Бегите на площадь, спасайтесь!
– крикнул он детям.

Дети, как испуганные цыплята, метались внутри стального кольца охранников, но прорваться сквозь плотное строй было невозможно. Отец к тому времени уже получил несколько крепких ударов по голове и рухнул к ногам аристократа. Кровь струйками сбегала с разбитого лба, пятная мостовую. Аристократ брезгливо поморщился, одна из капель попала ему на башмак.

– Чего ты так разорался, холоп! Как будто тебя убивают! – расхохотался аристократ.
– Отрежьте горлопану язык!

Отвернувшись от отца, он вновь склонился над матерью.

– Так, на чем мы остановились…- аристократ похотливо осклабился.

В этот момент, один из охранников отвесил Данко пинка, и тот не удержавшись на ногах, кубарем покатился по мостовой. Никита с воем бросился к брату.

Жуткое зрелище распростертого на земле мужа, заливающего мостовую кровью и избиваемых детей, подняли из самых глубин души кроткой женщины, поистине звериную ярость. Издав нечеловеческий вопль, она вцепилась ногтями в лицо аристократа, разрывая кожу и выцарапывая ему глаза. Завыв, аристократ закрыл лицо руками и стал кататься по мостовой. Кровь, полноводной рекой хлынула по его рукам, заливая все вокруг. Охрана, перепугавшись, метнулась к нему.