Чтение онлайн

— Даю тебе десять минут на то, чтобы переодеться и привести себя в относительный порядок.

Солнце невозмутимо светило сквозь плотно закрытые окна, играя плавно опускающимися на землю снежинками. Я грустно вздохнула и поплелась к приготовленной бадье с водой.

После третьего десятка падений одежда становилась непригодной для носки, поэтому я, не глядя, бросила брюки в тот угол, где уже давно скопилось столько вещей предназначенных на выброс, что мне порой становилось страшно от того, что уже через несколько недель мне нечего будет одеть кроме так горячо любимых Навиэлем платьев. На мои жалобы Наставник только усмехался и предлагал использовать ту груду свадебных нарядов, которую Лорейн еженедельно притаскивает в замок.

С мокрыми от снега волосами и забившейся под ногти грязью в душе я уже почти свыклась, стараясь не обращать на это внимания. В том, что уже через несколько месяцев таких тренировок на свежем воздухе я превращусь в ужасающее своим видом создание, я не сомневалась.

По сравнению со мной, труп, пролежавший в земле пару суток, выглядел куда как опрятнее. Странным оставалось лишь то, что Навиэль ничего этого не замечал. Для него я оставалась красивой даже тогда, когда Наставник заставлял меня варить зелья и проверять их на себе.

"Это либо любовь, либо полное отсутствие здравого смысла", — говорила я себе, каждый раз, когда он пытался поцеловать меня до того, как я отмоюсь и приведу себя в более-менее нормальный вид.

Предчувствуя, что сегодня меня ожидает еще не один час зазубривания заклинаний, я нарочно медленно принялась раздеваться, разглядывая каждую деталь гардероба так внимательно, будто надеялась найти среди комьев грязи слиток золота. Очередной оклик Наставника застал меня в тот момент, когда я ковырялась в изодранном кармане того, что изначально было рубашкой:

— У тебя осталось полторы минуты.

— А как же то пресловутое сострадание, про которое вы мне говорили на прошлой неделе? — возмутилась я, погружаясь в подогретую магией воду и блаженно прикрывая глаза.

К тому, что в мою спальню вваливались, я в принципе привыкла, с тем, чтобы дверь открывалась сильным пинком ноги, я тоже смирилась, посещения через окна, крыши и подвалы неожиданностью для меня также не являлись. Но материализующиеся с громкими звуками над моей головой предметы были чем-то новым. Это оказался небольшого размера сборник стихов поэтов, попавших в Преисподнюю за то, что нагло врали в своих произведениях.

От неожиданности я вскрикнула и спалила безобидную книжечку щелчком пальцев.

— Вот интересно, а если бы у тебя были связаны руки, что тогда? — я решила не отвечать на провокационный вопрос возникшего в дверях Наставника. — Получила бы по своей пустой голове и оглохла бы от последовавшего в результате этого эха.

— Вообще-то я моюсь, — недовольно заметила я, стряхивая с волос пепел от книги.

— Вообще-то ты уже как две минуты назад должна была спуститься вниз.

Я застонала, сползая на дно бадьи:

— Но это просто невыносимо… Я же человек… Я не могу жить в таком ритме, мне нужно немного отдохнуть…

— Будешь валяться в теплой водичке и мечтать о всякой ерунде, и у тебя появится хороший шанс уйти на преждевременный отдых, — отрезал Григориан. — Сэртамен спит и видит тебя отдыхающую в темнице своего замка.

— Как мне все это надоело… — я несильно ударила по воде ладошкой.

— Что тебе надоело? Жить?

— Мне надоело ТАК жить! Ну, да, я совершила ошибку, убив троих уродцев, но все ведь закончилось хорошо! И все эти тренировки, выматывающие меня настолько, что я не способна расслабиться, даже когда сплю, не более чем ваша месть мне!

— Мне жаль, что ты так считаешь, — Наставник присел рядом с бадьей.

— А как мне еще считать? — не могла успокоиться я. — Ведь весь этот арест не более чем уловка, чтобы удержать меня в поле вашего зрения!

Григориан усмехнулся:

— Ты еще не знаешь, что такое контроль. Тебе никогда не приходилось выполнять чью-либо волю беспрекословно. Мне следовало более жестко следить за тем, что ты делаешь и как.

Я ничего не ответила, только закатила глаза, всем своим видом показывая, как мне все это безразлично.

— Кстати, — Григориан неторопливо встал и подошел к двери. — Твое последнее посещение Вилонии не осталось незамеченным.

От такого заявления я подскочила из пленительно теплой воды и, шлепая мокрыми пятками по полу, побежала за стремительно удаляющимся Наставником.

— Халат накинь, — не оборачиваясь, сказал он и исчез в телепорте.

Несколькими мгновениями позже я уже бежала в гостиную, напрочь забыв о том, что устала и что вообще-то могла бы воспользоваться магией. Это немало позабавило Наставника, но не сделало его мягче и снисходительнее.

— Никак не могу понять, что такая бестолочь как ты еще до сих пор жива и, что самое удивительное, — вполне здорова.

— Дуракам везет, — огрызнулась я, плотнее запахивая халат и пододвигаясь ближе к огню. — Кто знает про убийство?

— Это я и хотел спросить у тебя.

Я удивленно смотрела на Наставника, не понимая, то ли он шутит, то ли сошел с ума.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Это твоя любимая фраза? — издевательски спросил он, приподняв бровь. — Неплохо конечно, но применяй ее пореже, а то пропадает реалистичность.

— Я действительно…

Он прервал меня жестом и нарочно неторопливо указал на каминную полку. Я обернулась, но ничего не увидела.

— Внимательнее смотри, глупая.

Я сместила спектр зрения так, чтобы были видны силы нити: на каминной полке находилось небольшое серебристое пятнышко света. Я медленно подошла, стараясь не моргать, чтобы видение не пропало, и аккуратно взяла его в руки.

— Что это? — спросила я, вертя в руках ни что иное, как запечатанный конверт.

— Письмо, — услужливо пояснил Григориан.

— Догадываюсь, — сдерживая злость, ответила я. — Почему оно такое… — я не нашла слов, чтобы это описать.