Чтение онлайн

На дирижабле я не остался, а опять поехал в «Виндобону», где традиционно останавливался в свои прошлые приезды. Несмотря на цену, которую они дерут с приезжих баронов, гостиничный номер по комфорту сильно уступает апартаментам на «Сыне вьюги», но комфорт номера — это ведь ещё не всё. Важен ещё и район, в котором ты живёшь, а жить в грузовом порту — это совсем не то, что жить рядом с императорским дворцом.

В принципе, как спецпредставитель князя, я имел полное право приехать в посольство и потребовать предоставить мне соответствующие моему положению апартаменты. Более того, нашему послу давно было направлено распоряжение не просто оказывать мне содействие, а полностью подчиняться моим приказам, какими бы они ни были. Но как известно, даже если у тебя есть права, не всегда стоит на них настаивать. И посол, и товарищ посла — представители старых аристократических семей, которые приказ подчиняться наглому молокососу наверняка восприняли, как оскорбление. Пока что это просто неприятный осадочек, но, если я заявлюсь в посольство и начну там распоряжаться, этот осадочек легко может перейти и во вражду. А распоряжаться там придётся обязательно, потому что они меня уже заочно сильно не любят и по своей воле куска хлеба не подадут. Так что я предпочитаю не привлекать посла до тех пор, пока без него можно обойтись, ну а когда обойтись никак не получится, буду выказывать ему всяческое уважение и спрашивать его мудрых советов — которые, разумеется, буду тут же пропускать мимо ушей.

Девушка-администратор за стойкой, увидев меня, привычно расцвела и уже открыла было рот, чтобы поприветствовать, но вдруг зависла, по-видимому, не понимая, кем является гость в этот визит — то ли бароном фон Раппин, то ли торговцем Генрихом Шульце. Я не стал мучить бедную девушку и сразу внёс ясность:

— Кеннер Арди из Новгорода.

— Мы счастливы приветствовать вас вновь, герр Арди, — вышла из ступора она. — Ваш номер готов и ждёт вас.

— Замечательно, — благосклонно кивнул я. — И сообщите в канцелярию императора, что Кеннер Арди прибыл и просит его величество принять его как можно скорее.

Девушка, как и в прошлый раз, безмолвно вытаращилась на меня. Мутные торговцы из Аахена, которые небрежно сообщают императору, что они торопятся, и поэтому с аудиенцией лучше поспешить, по-прежнему плохо вписывались в её картину мира.

— Отправьте это извещение немедленно, — веско сказал я и, сделав знак носильщику, двинулся к лестнице.

Намёк на то, что я тороплюсь, не особенно сработал, и в первый день никакого приглашения из дворца мне не пришло. Впрочем, я и не надеялся на какую-то особую стремительность — такого можно было бы ожидать, если бы сам император жаждал со мной встретиться, но как раз у него-то особых причин для спешки и нет. В общем-то, и у меня причин для спешки нет, если, конечно, не считать причиной разлуку с женой, и если не вспоминать о преподавателях, которые очень не любят прогульщиков. Однако они, как мне кажется, уже смирились — кроме разве что нашей железной Магды, но предметы Ясеневой у нас, к счастью, уже закончились.

Я посидел в неплохом ресторанчике, где, наконец, попробовал знаменитый венский бойшель[4] и сравнил его с баварским. Что до меня, разницы практически никакой, но я совершенно не гурман, а вот гурманы на эту тему спорят уже много лет без особого успеха. Сходил в местную оперу и остался с твёрдым убеждением, что её слава изрядно преувеличена. Ничего не могу сказать о ней плохого, но наша скандалистка Лиза поёт всё-таки заметно получше.

[ 4 — Бойшель (Beuschel) — традиционное австрийское и баварское блюдо, рагу из телячьих лёгких в кислом соусе.]

На том и закончился первый день. Второй день прошёл так же бессмысленно, как и первый, разве что вместо оперы я как следует пошатался по музеям. Без Ленки это оказалось невероятно скучным занятием, но куда ещё мне было идти? Ипподром мне не совсем подходил по положению, да и не думаю, что меня особо заинтересовали бы скачки, не так уж я и азартен. Гораздо интереснее было засекать слежку, при этом изображая из себя увлечённого туриста, но только поначалу — шпики, которые везде за мной таскались, практически и не скрывались, так что это тоже быстро мне наскучило. Я в очередной раз пожалел, что Ленка не со мной — уж она-то со своим бурным энтузиазмом по засеканию слежки и прочим таким вещам наверняка обеспечила бы топтунам весёлую жизнь, да и я бы заодно развлёкся.

На третий день прямо с утра прибыл фельдъегерь с извещением, что аудиенция назначена на четыре часа пополудни. Оказывается, я был немного несправедлив к императору — это и в самом деле не просто быстро, а стремительно. Такой мгновенный отклик на просьбу об аудиенции совершенно нетипичен, и мне окончательно стало ясно, что схему «добрый царь, злые бояре» Дитрих заменил на схему «дорогой гость». Меня это не очень обрадовало — схема со злыми боярами достаточно проста и понятна, а вот с какой целью она сменилась, можно только гадать. Зато персонал гостиницы окончательно перестал понимать, кто я такой — служащие мимо моей двери ходили теперь на цыпочках, а при любом обращении вытягивались во фрунт и преданно таращили глаза.

На этот раз меня повели не в кабинет, а в довольно милую комнатку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась маленькой столовой.

— Ваше величество, — поклонился я императору, и тут же поклонился ещё раз императрице: — Ваше величество.

Марию Штирийскую я раньше не встречал лично, но сразу же узнал её по портретам. Выглядела она очень молодо и, скорее всего, очень молодой и была. Её хотелось называть просто Машей, но вряд ли императорская семья поняла бы такую вольность.

— Присоединяйтесь к нам, барон, — пригласил меня император. — У нас с женой сейчас время яузе[5], надеюсь, вы тоже не откажетесь от чашечки чаю.

[ 5 — Яузе (Jause) — австрийский полдник.]

— Благодарю вас, ваше величество, — вежливо наклонил голову я. — Не откажусь.

Это даже не схема «дорогой гость», это скорее схема «друг семьи». Похоже, сейчас пойдёт речь о каких-то деликатных моментах — правда, непонятно, при чём здесь императрица. Хотя если немного подумать, не так уж сложно догадаться, что разговор обязательно свернёт в сторону матери.

— Как вам Вена? — дежурно поинтересовался император.

— Чудесный город, ваше величество, — ожидаемо похвалил я. — Масса впечатлений. Даже не знаю, какой город мне понравился больше — Регенсбург или Вена. Оба прекрасны.

— Гм, — чуть не поперхнулся чаем император. — Говорите, вы нашли общий язык с дядюшкой?

— Герцог Оттон — достойный дворянин и рачительный хозяин, — с подчёркнутым уважением отозвался я. — С ним приятно общаться, да и вообще у него есть чему поучиться.

— Баварцы немного грубоваты, — заметила императрица. — Во всяком случае, у нас в Штирии принято так считать.

— Честно говоря, я не заметил никакой особой разницы между штирийцами и баварцами, — ответил я, вежливой улыбкой извинившись за возражение. — Впрочем, в Штирии я был лишь проездом.

— Некоторая разница есть, барон, — улыбнулась Мария, — но если не придираться, то вы правы. Просто люди так уж устроены, что вечно сочиняют разную чепуху про соседей, вот и баварцев мы немного недолюбливаем.

— Наверное, невзлюбили их после того, как они сплавили вам свою Брунхильду Сварливую, — предположил я.

Императрица звонко рассмеялась, и император тоже улыбнулся.

— Вы угадали, барон, — всё ещё смеясь, сказала она, — это тоже очень сильно повлияло.

— Барон быстро приходит к правильным выводам, дорогая, — улыбаясь заметил император. — Держу пари, он уже догадался, о чём мы хотим с ним поговорить. Не так ли, барон?

— Я не особенно догадлив, — пожал я плечами, — но рискну предположить, что её величество решила принять приглашение моей жены, и по этому поводу вы хотите поговорить о моей матери.