Цена жизни
Шрифт:
– Простите, но я не помню ничего, поэтому не могу ответить по предъявленным претензиям,- теперь я начинала злиться. Не собираюсь выслушивать нотации от чужих людей, особенно за то, чего не совершала.
– Не удивлюсь, если амнезия – твоя очередная выдумка. Я слишком многое тебе позволял, больше не буду.
– Насколько я поняла, я совершеннолетняя. Вы не можете мне что-то позволять или запрещать.
– Могу,- ледяной тон не потеплел ни на миг.- Потому что я плачу за твою квартиру, твою жизнь, твои выходки. Теперь я заплатил за твое пребывание здесь. Кстати, машина, которую ты разбила, тоже куплена на мои деньги.
– Может, мне извиниться за то, что выжила?- Ситуация становилась все хуже и хуже. Диана была полностью на содержании родителей. И по щелчку «папиных» пальцев это содержание могло закончиться. И тогда что? Слушаться? Быть «хорошей» для них? Ломать себя под их понятие достойной дочери? Нет, я не буду тратить второй шанс на жизнь впустую. У меня есть Рик, он поможет, а этим людям я ничем не обязана.
– Диана, вижу, не смотря на амнезию, о своей наглости ты не забыла.
– А вы, наоборот, о многом забыли!- Вспылила я.- Например, о том, что я дочь, а не служащая! И, когда видят детей, вернувшихся с того света, плачут от радости, а не выкатывают счет! Как вы можете после этого называть себя родителями?
– Если ты пытаешься переложить свою вину на нас, то зря. У меня тоже есть представление о том, какая должна быть дочь, и ты не очень-то соответствуешь этому. Мне уже перед людьми стыдно за тебя.
Эти слова ударили сильнее всего. Хоть эти люди и не были моими настоящими родителями, мне было больно. И я сочувствовала Диане, хоть совсем ее не знала. Может, она и была не той, которой можно гордиться, может, совершала ошибки. Но стыдиться…Говорить своей дочери, что стыдишься ее. А, может, Диана и стала такой «нехорошей» из-за подобного отношения к себе? Кто знает? Этот мужчина, считающий себя отцом, говорит так, будто дочь – это что-то, с чем приходится мириться. Своеобразное маленькое зло.
– Какой же вы отец после этого?- Голос уже дрожал от несдерживаемых эмоций. Их было так много, что не спрятать.- Как можете говорить такие вещи?
– Потому что хорошо тебя знаю.
– Да ничего вы не знаете! Ничего, слышите? И никто не давал вам права унижать меня такими словами!
– Не повышай на меня голос!- В палате, кажется, температура упала на пару градусов.- Как я и сказал, твоя праздная жизнь закончилась.
– Как и ваша надо мной власть! Вы мне никто! А теперь уходите и больше не возвращайтесь!
– Диана!- К отцу в своем упреке присоединилась мать.- Мы твои родители! Не смей так с нами разговаривать!
– А вам, значит, можно?- В горле ком, в глаза, будто, песка насыпали. Только бы не заплакать. Только не перед ними.- Практикуем двойные стандарты?
– Хватит этого представления!- Громыхнул отец.- Как только ты выздоровеешь, выйдешь на работу! Я зря оплачивал твое юридическое образование?
– Не выйду!- Зло расхохоталась я.- Я ничегошеньки не помню!
– Вспомнишь! И жить будешь снова с нами! И ездить с водителем! И никаких денег! Тратить будешь то, что сама заработаешь. А нет, так я просто вышвырну тебя на улицу.
– Что?- От такого поворота событий я почти онемела.
– Тебе уже не пять лет, пора браться за ум!
– О, я взялась! Так взялась, что больше не отпущу. А вы оба – убирайтесь! Чтобы я вас больше не видела! И подавитесь своими деньгами, положением, и всем, что у вас есть.
– Следи за языком!
– Убирайтесь!!!- Закричала я во весь голос.
Отец, покрасневший от злости, вылетел из палаты, как ракета. Мать, бледная, следом за ним. А я, наконец, расплакалась.
Глава 15
Рик вернулся через пару часов. Войдя в палату, он посмотрел на меня и заметил покрасневшие от слез глаза. Пакет из мужских рук отправился на стул, а сам мужчина подошел ко мне.
– Что случилось? Ты плакала?
– Да. Родители приходили.
– Ох, Вив, понимаю, это тяжело…
– Нет, ты не понял. Я плакала не потому, что это тяжело, а потому, что они далеки от понятия родителей.
– Вот теперь я, действительно, не понял,- мужчина сел на край кушетки и поправил мою подушку.
– Они совсем не переживали по поводу моего здоровья, понимаешь, их не волновало, что их дочь почти умерла. Нет, их беспокоило больше то, что отец из-за меня отложил встречу с инвесторами, что я достала их своими выходками. И мне было ясно сказано, как только я поправлюсь, мной займутся всерьез – либо я иду отрабатывать свой юридический диплом, либо меня вышвыривают на улицу.
От воспоминаний об этом разговоре, на глаза снова навернулись слезы. А Рик сжал кулаки.
– Хорошие родители, ничего не скажешь.
– И ведь понимаешь, если бы не ты, что бы я делала? Я не смогла бы стать такой, какой они хотят, даже не стала бы пытаться! И меня бы выкинули на улицу, как дворняжку. И что бы я делала? Куда бы пошла? У меня ничего нет!
– Эй, все хорошо,- мужчина погладил меня по волосам.- У тебя есть я, и тебе не надо ни о чем волноваться. Я скажу доктору, чтобы их к тебе больше не пускали. И, как только тебя можно будет забрать отсюда, я заберу. Не думай больше о них.
– Постараюсь. Они говорили, что Диана полностью зависела от них. Все, что имела, было куплено на деньги отца. А она только по вечеринкам ходить умела, да попадать в полицию.
– Куда?
– В полицию. Не знаю, за что. Честно говоря, думаю, их не особо бы взволновало, скажи я, что настоящая Диана умерла, а я подселенец. Снимаю квартиру, блин!
– Но хорошо, что не сказала,- Рик улыбнулся в ответ на мое сравнение тела с квартирой.- Доставать тебя из какой-нибудь дорогой клиники для душевнобольных было бы проблематично.
– Точно!- Ужаснулась я.- Поскорей бы поправиться, да убраться отсюда. Чтобы они даже не знали, где я!
– Док знает мой адрес, так что и они могут узнать. Деньги вообще многое могут.
– Надеюсь, что мой крик «убирайтесь» отбил им желание возвращать в лоно семьи заблудшую дочь.
– Я бы на это не рассчитывал. Но ближайшее время вряд ли придут. Так что, отдыхай. Я вот пробежал по магазинам, купил тебе кое-что. Одежда, расческа, зубная паста и прочая дребедень.
– Спасибо!- А ведь родители даже не подумали о таких вещах. И это натолкнуло меня на мысль.- Рик, а можно как-то посмотреть, какие вещи у меня были с собой во время аварии? Там же должна быть сумочка. Они же знают мое имя, значит, нашли!