Чтение онлайн

Путь вперёд был свободен, и я не мешкая ни секунды начал продвигаться дальше. Страх все ещё пытался меня остановить, сковать. В такие моменты я всем телом прижимался к земле, и старался не двигаться, чтобы ненароком не натворить глупостей.

Так, передвигаясь короткими рывками, и, замирая на долгие минуты, я, наконец, достиг второго ряда заграждений. Выглядел он намного хуже, чем первый. Столбы, на которых крепилась колючая проволока, кое-где покосились, а кое-где упали на землю... Остатки колючего заграждения были разбросаны рядом.

Главное не спешить, и тогда всё будет нормально.

До кромки выжженной земли оставалось совсем чуть-чуть. Я принялся непроизвольно ускоряться. Внезапно правую руку резанула боль. Я аккуратно, стараясь как можно меньше отсвечивать, попробовал поглядеть, что с ней. Ладонь рассекала глубокая царапина, уже заполнившаяся ярко-алой кровью. Она стекала с краёв раны, тяжёлыми каплями падала и разбивалась серый пепел... Чёрт, это ж надо было так вляпаться... Больно, зараза...

Но до границы выжженной земли оставалось совсем чуть-чуть, и это расстояние надо было преодолеть, не смотря на саднящую руку, пот, заливающий глаза, боль в спине и ногах...

Чёрт, да в конце-концов, ЭТО НУЖНО сделать! Неужели зря я до этого пыхтел, полз, вздрагивал при каждом шорохе, неужели всю предыдущую жизнь прожил лишь для того, чтобы вот так глупо подохнуть от пули снайпера, из-за рассаженной руки...

Злость на самого себя помогла. Наплевав на всё, я резво пополз вперёд. Считанные рывки оставались до цели, как вдруг над окрестностями разнёсся голос громкоговорителя.

Я вздрогнул, всем телом вжавшись в землю, ожидая, что вот-вот в затылок мне прилетит та самая пуля, которая оборвёт мою жизнь. Однако время шло, и до сих пор ничего страшного не происходило. Снайпер, наверное, уже тридцать раз успел бы выстрелить, если б он действительно видел одинокий, зеленоватый бугорок посреди пепельно-бурой разделительной полосы.

Первый страх сошёл, и словно бы с меня упала пелена, плотный занавес, окутавший моё сознание в первые секунды, сквозь которую смог прорваться хриплый голос, эхо которого гуляло по окрестностям.

«Граждане зона смертельно опасна. Не пытайтесь незаконно пересечь охраняемый периметр...» - занудно вещал он.

Фуух, пронесло. Но надо всё равно убираться отсюда подальше, пока неторопливый снайпер ненароком не заметил меня. До границы между живой и мёртвой землёй оставалось чуть больше метра, а сразу за ней раскинулся густой старый ельник. Если смотреть на него с земли, то казалось, что чёрные громады деревьев поддерживают тяжёлый свинцовый небосвод, не давая ему упасть на землю. Черт, опять не о том думаю. Аллегории-аллегориями, но дело делать всё равно надо.

Закатившись под укрытие разлапистых веток, я встал, и, не смотря на жуткую боль в ногах и спине, трусцой побежал сквозь чащу. Ветки больно хлестали меня по лицу, пот заливал глаза, ноги противно ныли, но я не останавливался до тех пор, пока полностью не удостоверился, что погони за мной никакой нет. Жить, знаете ли, охота. Давно живу, привык уже...

Вот тут на меня накатило по-настоящему. Боль, которая воспринималась вторым планом, пока опасность висела непосредственно над моею больной головой, наконец-то нашла себе выход. Каждая клеточка моего тела, вдруг выплеснула из себя накопившуюся в ней усталость. Легкие при вздохе разрывались на миллионы пульсирующих кусочков, а потом собирались обратно. Во рту перетекало что-то вязкое, с привкусом солёного.

Я, осторожно, стараясь, лишний раз не отсвечивать, сел, и попытался отдышаться. Всё мысли из головы выветрились, кроме одной. Она горошиной перекатывалась в моей черепной коробке, периодически постукивая по ушам.

Чёрт, а ради чего я страдаю? Ползаю тут под прицелом снайперской винтовки, каждый день рискую своей задницей угодить в аномалию, или быль сожранным каким-нибудь приблудным мутантом? Ради того, чтобы бармен с надменной рожей, за все мои труды отслюнявил мне тощую пачку зелёненьких, которую я в тот же вечер, в его же баре и просадил?

А изнутри мне такой тихий голосок поддакивает, мол, ты сталкер, не всё ли тебе равно, кому хабар сгонять. А напьёшься, как есть напьёшься, потому что человек, однажды сходив в зону, долго без неё не может. Да и выбора у тебя особого нет. Разве что, перекупщика сам волен поменять...

– Чёрт подери, но нельзя же так жить. Каждый раз одно и то же: зона, хабар, водка...

– Можно дружок, ещё как можно - ответили мне изнутри - Слизняк вон жил, Ржавый тоже...

– И где же сейчас они? Тихо-мирно переварены или загнулись возле какой-нибудь аномалии?

На сей раз голос внутри меня молчал. Ну, нечего было ему ответить.

«Но если в зоне всё так плохо, то какого чёрта здесь тогда делаю я?»- вопрос в голове возник сам собой, плавно вытекая из предыдущего.

Ну вот, пришли к тому, с чего начали. Замкнутый круг получился. И выхода из него не видать...

Тут мысли принялись прыгать и вертеться в моей голове, словно блохи, попавшие на сковородку, и, в конце концов, запутали меня окончательно. Усилием воли я отодвинул весь этот хлам на второй план. Потом в нём разберусь, как-нибудь на досуге. Сейчас есть дела и поважнее.

Я рывком встал с земли и потихоньку принялся медленно продвигаться вперёд. Где-то тут должна быть полянка одна. На ней привальчик устрою, перекурю. Голова моя всё ещё болела после пережитого шока и наплыва эмоций. Меня шатало из стороны в сторону, как обкуренного. Пару раз я даже чуть не завалился в кусты. Но это ничего, это поправимо. Горячий чай из термоса пара бутербродов и небольшой привал полностью компенсируют причинённый блокпостом ущерб.

Наконец, межу деревьями забрезжил просвет. Я непроизвольно ускорил шаг, а затем и вовсе перешёл на легкий бег. Ноги едва слушались, ветки то и дело норовили зацепиться за рюкзак и куртку, но это было неважно. Предчувствие скорого отдыха гнало вперёд, однако про осторожность забывать было нельзя. Встретить в таких местах мутанта или военного – это, конечно, нечто из ряда вон, но чем нынче Зона не шутит.

Немного не доходя до полянки, я остановился и сквозь заросли, попытался разобрать, что там на ней происходит. Вроде тихо. Ни шорохов, треска веток, ни птиц.

Немного пройдя вперед, я еще раз окинул взглядом место привала. Мягкая, ярко-зелёная трава стелилась по земле сплошным ковром, в который, словно фрагменты узора, были вплетены сухие еловые ветки. Посредине поляны лежала старая железная труба, полностью поросшая налётом ржавчины. Её поверхность немного поблёскивала, из-за осевшей за ночь росы, и от этого она становилась похожа на странное аномальное образование, прихотью судьбы заброшенное на эту поляну. Но это было не так. Граница зоны отчуждения проходила где-то в полукилометре севернее от этого места. Так что аномальный вид трубы - это всего лишь игра воображения.

Я вышел на поляну и устало сел на землю рядом с ржавым куском металла. Теперь, когда первое напряжение спало, и боль немного поутихла, по телу начала разливаться приятная слабость. Хотелось, лечь на мокрую от росы траву, и лежать, лежать, лежать...

Но такую роскошь позволять себе было нельзя, поэтому я сидел с полуприкрытыми веками, прислоняясь рюкзаком к ржавой трубе, и машинально слушал заунывные речи, пробивающиеся с блокпоста через густой ельник.

– Каждый добропорядочный гражданин должен сообщать о случаях сталкерства в нашу комендатуру. Не давайте мародёрам скрываться...
– звучало где-то на грани слышимости.