Чтение онлайн

Все преступление В.В. Никифорова свелось лишь к недонесению. Но перед Василием Васильевичем не стояла проблема выбора – донести властям на Сергеева или нет. Старый интеллигент не мог донести на доверившегося ему человека.

Постановлением судебного заседания Коллегии ОГПУ Новосибирска от 21 августа 1928 г. В.В. Никифоров был приговорен к высшей мере наказания, т. е. он осужден внесудебным органом, приговор которого сейчас считается юридически несостоятельным.

Поскольку Никифоров находился на грани смерти, приговор ему заменили на десять лет заключения в концентрационном лагере («исправительно-трудовыми» они были названы позже).

Василий Никифоров умер 15 сентября 1928 г…

Если В.В. Никифорова с некоторой натяжкой можно считать хотя бы отдаленно связанным с «ксенофонтовщиной», то один из блестящих якутских ученых – Гаврил Васильевич Баишев (Алтан Сарын) не принимал участия в вооруженном выступлении, не был связан с участниками нелегальной организации.

Г.В. Баишеву, арестованному в ноябре 1929 г., было предъявлено обвинение «в преступлении, предусмотренном ст. 17-58-2 УК РСФСР, выразившемся в том, что в период контрреволюционного восстания против Советской власти в 1927–1928 гг. на территории Якутии был связан с активными участниками заговора и всячески способствовал им в этом». Однако в ходе следствия этого доказать не удалось. Г.В. Баишев с 1924 по 1928 гг. находился на учебе в Ленинграде и принять участие в организации вооруженного выступления не мог. Также было установлено, что он в Ленинграде редко встречался с земляками. Тогда как же он мог поддерживать связь с организаторами заговора?

Баишев ни в чем виновным себя не признал. Его следственное дело было представлено на внесудебное рассмотрение тройки ОГПУ ЯАССР, которая на заседании от 22 апреля 1930 г. постановила заключить Г.В. Баишева в места лишения свободы сроком на 3 года с последующей высылкой в одну из самых отдаленных местностей.

За что был репрессирован Гаврил Баишев? Он в 1921–1922 гг. принимал участие в белоповстанческом движении, так как «не разделял политику военного коммунизма», как заявил на следствии в 1929 г. Добровольно сдавшись советским властям, был амнистирован и полностью восстановлен в гражданских правах.

Его арест и осуждение были вызваны, однако, иными причинами. Вернувшись в Якутию в 1928 г., Гаврил Васильевич в 1929 г. выступил с предложением по вопросам языкового строительства. Его идеи сводились к следующему:

1. Создание всех необходимых политических, философских, технических терминов на основе якутских корней.

2. Принципом национального словотворчества должно явиться создание новых собирательных окончаний, хотя бы они и не были свойственны якутскому языку.

3. В случае, когда не достает лексики самого якутского языка, то принимать и слова из родственных тюркских языков.

4. В целях создания высоко литературного языка путем создания декрета отменить законы регрессивной ассимиляции.

При всей спорности и неприемлемости отдельных положений, рациональное зерно в идеях Алтан Сарына все же было. Например, японцы и монголы пошли по пути создания большинства новых для их языков терминов на основе корней своих языков, тем самым они спасли лексику родных языков от чрезмерного засорения чуждыми по фонетике словами.

Этот лингвистический спор мог быть решен в ходе научной полемики. Однако в те времена они решались иначе – часто с помощью органов госбезопасности.

Дело Г.В. Баишева – свидетельство все растущего влияния органов в жизни страны, их вмешательство даже в терминологические споры. Это еще и яркий показатель того, что органы могли любому человеку «пришить» уголовное преступление по статье 58 Уголовного Кодекса РСФСР, будь он виновен или нет.

Но до 1937 г. стихия террора все же сдерживалась внутри стен Наркомата, лишь изредка вырываясь из них. На простор она выплеснулась, когда Кремль дал ей «добро».

23 сентября 1936 г. И.В. Сталин подписал директиву «Об отношении к контрреволюционным троцкистско-зиновьевским элементам», которая сыграла большую роль в развертывании массовых репрессий. На пленуме ЦК ВКП(б) 4–7 декабря 1936 г., нарком внутренних дел СССР Н.И. Ежов выступил с докладом «Об антисоветских троцкистских и правых организациях», в котором он уже дал установки по развязыванию кампании арестов…

17 декабря 1936 г. был арестован Исай Львович Карпель, начальник штаба 66-ой стрелковой дивизии. Сначала его обвиняли в участии в правотроцкистской организации, а затем и в антисоветском военно-фашистском заговоре, якобы существовавшем в частях РККА и воз-главляемом М.Н. Тухачевским. И.Л. Карпель был одним из тех 408 советских командиров, репрессированных по делу «антисоветской троцкистской военной организации». Через Карпеля, героя гражданской войны в Якутии, старались выйти и на якутян, но он «дал» показания лишь на И.Я. Строда и К.К. Байкалова, своих боевых соратников.

И.Л. Карпель был осужден Военной коллегией Верховного суда СССР 25 марта 1938 г. к расстрелу. Но был расстрелян лишь 20 февраля 1939 г.

Иван Яковлевич Строд, кавалер трех Орденов Красного Знамени, на предварительном следствии держался твердо. Относительно К.К. Байкалова (Некундэ) он сказал лишь, что получал от того материальную помощь. Следствие это признание повернуло так, будто бы Байкалов через Строда финансировал антисоветскую троцкистскую террористическую организацию, членом которой якобы был Строд. Этого оказалось достаточно, чтобы из Москвы в НКВД ЯАССР поступила шифрованная телеграмма с приказом арестовать К.К. Байкалова.

Строд 19 августа 1937 г. Военной коллегией Верховного суда СССР был осужден к расстрелу (приговор приведен в исполнение 13 февраля 1938 г.). Только после этого, 7 сентября 1937 г. НКВД ЯАССР арестовал К.К. Байкалова, занимавшего к тому времени должность председателя военного трибунала.

Более подробно рассмотрим следственное дело № 269219 по обвинению И.Я. Строда по статьям 58-8 и 58–11 УК РСФСР, чтобы понять, как Москва фабриковала уголовные дела по 58-й статье.

Еще в 1933 г. были собраны первые серьезные «компрометирующие» материалы на Строда. 5 октября 1933 г. Я.А. Ахизаров и Н.Г. Ахизарова на допросе показали, что Строд высказывался за необходимость применения террористических актов против руководителей ВКП(б) и Советского правительства. Причем они знали о «террористических высказываниях» Строда только со слов третьих лиц (Л. Д. 40–44, 213, 230–231, 232–234). К делу Строда приобщена и копия допроса свидетеля Н.С. Варфоломеева за 1933 г. Но тот Строда в антисоветской деятельности не изобличал (Л. Д. 45–47. 220. Об. 248). К делу приобщены и показания И.Л. Карпеля, Н.А. Лукина, М.Н. Перевалова и Н.П. Гаврилова. Возьмем для примера показания последнего.

Следственное дело Н.П. Гаврилова имело номер 303870. В первом же своем допросе от 10 октября 1936 г., давая показания по поводу своих знакомых, он рассказал: «…Был я знаком и с бывшим красным партизаном Строт (так в документе. – Авторы) Иваном, бывшим помощником начальника партизанского отряда. Он жил в Томске. В 1929 г. мы посещали друг друга. Где он сейчас, не знаю…» (Т. 1. Л. Д. 7). На допросе же 26 декабря 1936 г. Гаврилов показал, что Строд Иван, бывший командир партизанских отрядов Якутии, являлся участником контрреволюционной троцкистской организации, был членом «Боевого повстанческого партизанского штаба» и что ему было предложено остаться в г. Томске и объединить всех томских партизан (Т. 1. Л. Д. 13–18). Что произошло в промежуток времени от 10 октября до 26 декабря, думается, в комментариях не нуждается. Наркомвнудельцы сломали дух Гаврилова и заставили подписать протокол допроса. Показания других тоже были выбиты аналогичными методами. М.Н. Перевалов нашел в себе мужество отказаться в ходе дальнейшего следствия и в суде от своих показаний. В суде виновным себя ни в чем не признал.

Следствие утверждало, что И.Я. Строд по антисоветской троцкистской деятельности якобы связан с К.Б. Радеком и И.Т. Смилгой. Но Смилга никаких показаний об антисоветской деятельности Строда не давал, в суде виновным себя не признал, а по показаниям Радека Строд вообще не проходит (Д. № 269219. Л. Д. 192–196, 211, 245, 271). Так было шито белыми нитками дело И.Я. Строда.

От дел И.Л. Карпеля и И.Я. Строда в Якутию почти не протянулось нитей. В паутину НКВД попал только Н.К. Байкалов, который тогда молчал. У НКВД не оказалось в руках цепочки показаний на следствии и в суде, которые бы явились юридически безупречными доказательствами, достаточными для арестов. НКВД ЯАССР имел в основном лишь доносы.