Чтение онлайн

Тренеры нашей команды Спандарьян и Никитин практиковали постепенное омоложение состава, поэтому, как правило, на одиннадцатое и двенадцатое места обязательно включали перспективных новичков, молодых. Так, в 1952 году в сборную попали Озеров и Валдманис, в 1956-м — Зубков и Муйжниекс, в 1960-м — Минашвили. И каждый из них затем здорово прибавлял. Зубков это и показал. Он очень сильно провел матчи с опытной чехословацкой командой, с венгерской, «обидевшей» нас на предыдущем чемпионате Европы, и, наконец, с болгарской, в котором Зубков начисто переиграл Мирчева, что во многом и предопределило нашу победу. Уже тогда было ясно, что его интересно соединить с Круминьшем. Удалось это сделать в сентябре 1958-го в Болонье в розыгрыше Кубка Майрано, который тогда считался наиболее престижным турниром в Европе. Для всех создание такого дуэта оказалось настоящим сюрпризом. Нечто подобное произошло и в Чили на чемпионате мира-59. Я уже писал, что у нас там были две сыгранные тройки: Бочкарев — Семенов — Зубков и Торбан — Муйжниекс — Круминьш. Мы могли поэтому варьировать темп, ритм игры, тактику, к чему соперники оказались неготовыми. Бразильцев, как известно, мы победили сначала—73:64, а затем—66:63, американцев же буквально разгромили — 62:37, продемонстрировав яркий, маневренный, разноплановый баскетбол.

Виктор там наряду с Круминьшем играл, пожалуй, первую скрипку. Он во многом определял лицо нашей команды, ее силу и мощь. Поскольку Круминьш и Зубков были очень разными по стилю (а значит, разными были манера, внешний рисунок действий их троек), то и играли они в непохожий баскетбол. Противнику каждый раз надо было приспосабливаться то к одной, то к другой связке. Но ни у кого таких ресурсов, таких ярких игроков (да еще в таком количестве) не было.

Так же, как и в Чили, на открытых площадках проводился чемпионат Европы-59 в Стамбуле. Финал состоялся на стадионе «Меджатпаша». Зубков туда приехал уже звездой первой величины. Рядом с ним начали раскрываться Петров и Вольнов. Игра Виктора продолжала удивлять наших конкурентов. Французы, которые привезли гиганта Лефевра, готовились к борьбе с Круминьшем. А против их центрового вышел Зубков. И уступая сопернику в росте более 15 сантиметров, изрядно помотал его и сам набрал 15 очков, что в итоге и принесло нам крупную победу — 42:23. А вот опытнейший Мирчев из сборной Болгарии на этот раз нашел противоядие в споре с Витей, набрал 22 очка, а нашему центровому раскрыться не дал. Пришлось выпускать «большого Яна», после чего мы опять выиграли. Зато в финале с венграми — а тогда это была популярная, сильная, известная команда — Зубков отыграл выше всех похвал. Помешать ему не смогли ни Шимон, ни Банхеди, ни Жирош, ни Кримингер, лидеры сборной Венгрии.

О характере Вити говорит и такой неприятный, но поучительный для меня факт. В 1963 году накануне чемпионата мира Зубков явно сдал. Меня это очень беспокоило, и я как–то поделился своими тревогами с известным журналистом, прекрасно знающим мир баскетбола. Сказал же я ему, что или вообще не возьму Зубкова на чемпионат, если он будет в такой же форме, как и теперь, или это будет его последнее выступление за сборную. К сожалению, журналист не только передал мои слова Вите, но и опубликовал их. И долгое время бывшие у нас с Виктором отличные отношения тут же испортились. Он обиделся и не считал нужным, как и обычно, скрывать свое отношение ко мне. И долго еще помнил мне тот промах, хотя мы уже помирились и поняли друг друга. Я же тогда усвоил, насколько деликатное, тонкое это дело — связь с игроками. Молодой тренер, я не знал, что нельзя посвящать в интимную сторону процесса создания команды, коллектива кого–либо из посторонних, пусть даже уважаемых и довольно близких людей. Мне не хватило тогда логики, уважительности, такта по отношению к Зубкову. Это был мне хороший урок на будущее.

Отыграл же Виктор на чемпионате мира вполне прилично, хотя уже и не так ярко, как прежде, когда был признан лучшим центровым на чемпионате Европы-59 в Стамбуле и в турне по США в том же году. Кстати, в Стамбуле он вообще был одной из самых заметных и популярных фигур на чемпионате. Мы жили в отеле «Пера–палас», но питание там нас не устроило: в Европе едят мало, а в Турции к тому же очень своеобразное меню. Наши же ребята — и Зубков прежде всего — вкусно и сытно поесть любили всегда. Пришлось договориться о столовании в нашей миссии, где Зубков вскоре стал любимцем повара. Витя был удачным рыболовом, очень гордился этим и всегда радовался хорошему улову. Не раз он поставлял нам на обед свежую рыбку…

К середине 60-х годов это был уже совсем не тот типичный ростовский парень, каким мы его знали прежде. Раньше он любил быть на виду, искал для этого любой повод (скажем, в Мельбурне подружился со знаменитым штангистом Владимиром Стоговым, который был Зубкову по пояс; поэтому на теплоходе «Грузия», когда мы возвращались домой, они часто ходили вдвоем, чтобы играть на контрасте роста и обращать на себя внимание), мог себе позволить вольности, любил погулять, не слишком заботился о режиме. Но, повзрослев, женившись, остепенился, стал совсем другим: негативные черточки исчезали, а положительные вышли на первый план. Простой, открытый, честный, он вызывал всеобщее уважение. Ребята его любили, прислушивались к его словам все, даже его лучший друг Миша Семенов, хотя был и старше Вити, и опытнее.

Виктор Зубков выделялся из баскетболистов своего поколения и потому, что играл в интеллектуальный и яркий баскетбол. На него приятно было смотреть, он вызывал интерес, на него, что называется, ходили. Довольно быстрый, резкий, прыгучий, он играл красиво. Длиннорукий, он часто добавлял отскочившие от кольца или щита мячи. Особенно удачно (что неудивительно, поскольку был левшой) действовал левой рукой, закрыть которую соперники не могли.

Поняв, как много ему дано и сколько от него зависит, Виктор стал очень серьезно, с энтузиазмом тренироваться. Он не щадил себя ни на тренировке, ни в игре. Темперамента ему хватало, эмоции проявлялись щедро, он всегда переживал и за команду, и за себя, волновался за весомость своей лепты, внесенной в общий успех. Работал же со знанием дела, взыскательно, серьезно относился к тренировочному процессу. В физическом плане он конечно же не был идеалом. Но это был хорошо, гармонично развитый молодой человек, в котором проявились родительские гены: высок был отец Вити — Алексей Иосифович (197 сантиметров), высока и мама — Ольга Ивановна (182 сантиметра). Так что сын в них.

И все же в борьбе с гигантами Виктор брал в первую очередь не ростом (202 сантиметра), а совсем другим, прежде всего интеллектом. Пожалуй, это был первый у нас центровой ярко выраженного интеллектуального плана. У него была светлая голова, он был хорошо образован, прекрасно знал спорт, что и помогало ему успешно сражаться с соперниками, значительно превосходящими его в росте.

Ум баскетболиста в первую очередь проявляется при игре в защите. Зубков искал и находил варианты эффективной игры, действовал нестандартно, гибко. Именно он первым понял, как нужно держать Круминьша. Никто ведь до него это делать не умел, заранее признавая превосходство Яниса. Витя не стал прятаться за Яном, как. обычно располагались другие опекуны Круминьша. Наоборот, он старался выбрать такую позицию, чтобы «вылезти» из–под Круминьша, опередить его, не дать ему получить мяч. И всегда играл активно, мешал Яну взаимодействовать с партнерами (т. е. приблизительно так, как играли против Круминьша американцы в Мельбурне). Его руки всегда торчали где–то перед головой Яниса. Витя беспрестанно крутился около него, выводил из себя, не давал спокойно передохнуть. Уступая Круминьшу в массе и росте. Зубков, кроме всего прочего, научился имитировать фол: едва Ян заденет его, следовали картинное падение (теперь этим часто пользуются баскетболисты) и тут же свисток арбитра, штрафующего Круминьша…

Да, Зубков никогда не надеялся только на рост, мощь, силу. Искал что–то другое, что–то свое, прикидывал, как бы ему обыграть того или иного соперника, как его держать, каким путем, каким методом нейтрализовать. И это помогало ему переигрывать практически всех центровых того времени. Повторяю, то было десятилетие Виктора Зубкова. хотя конечно же по внешним габаритам он уступал многим. Сегодня, когда игра очень усложнилась, стала более скоростной, от взаимодействия игроков зависит многое. Однако деловых разговоров на площадке почти не слышно: уровень подготовленности баскетболистов стал совсем другим. Интеллектуальный уровень. Тем не менее и сейчас подсказки ведущих баскетболистов, лидеров (чаще всего защитников–разыгрывающих, дирижеров — как, впрочем, и центровых) нелишни. И хотя есть уже язык жестов (разыгрывающий на пальцах показывает, какую комбинацию следует проводить), все же нет–нет да и раздаются словесные команды. Тогда же, на рубеже 50–60-х годов, никаких указаний от игрока к игроку почти не поступало, хотя в сложных тактических перестроениях они подчас были просто необходимы.

Зубков одним из первых при игре в обороне стал активно помогать партнерам точными и нужными подсказками. Он занимал свою позицию (причем отхватывал немало места: расставит широко руки и ноги — попробуй, обойди, выскочи…) и командовал: «Я его возьму там, а ты пропусти», — или: «Если я здесь, то ты подстраховывай»…

Особенно важно это было при заслонах, при смене на заслонах. Зачастую игроки не видят, что идет смена, и утыкаются в противника или даже в своего же партнера. Тут важно вовремя подсказать, направить. И вот Зубков сделал первый шаг к прогрессу игры в защите. Сделал ее более коллективной, осмысленной, разумной. Первый центровой, который руководил обороной, цементировал ее. Пожалуй, и сейчас таких немного. Да, это был надежный, сильнейший в Европе центровой. И я уверен, что стать таковым ему позволили прежде всего не физические данные, не рост, не скорость, не гибкость (хотя, безусловно, все это важно, без этого не обойтись), но–интеллект, умная голова. Это самое главное. За это я очень высоко ценил Витю, поскольку считал и считаю, что при всех необходимых качествах настоящему спортсмену необходим светлый разум. Витя умел использовать хитрость, тактическую гибкость, он предвидел ходы противника, просчитывал варианты, вовремя и на нужном месте делал то, что необходимо именно в данный момент. Вот это и сделало его сначала выдающимся спортсменом, а затем помогло стать и грамотным, широко образованным, высококультурным человеком. Думается, в Военно–строительной академии имени В. В. Куйбышева гордятся своим преподавателем подполковником Виктором Зубковым. Он это уважение заслужил.

Я уже писал, что не представляю без некоторых баскетболистов того или иного периода в нашем баскетболе. Но как такое сказать об Александре Канделе? Какое время, какой период отмечен им? 50-е годы? Можно и так, ошибки не будет, 60-е? Тоже верно, 70-е? С натяжкой, но и это правильно. Просто Кандель — настолько уникальная личность, что «привязывать» его к какому–то определенному году, пятиили даже десятилетию нельзя. Такое впечатление, что он был всегда.

И при этом лишь однажды в составе сборной стал чемпионом Европы. И вообще за сборную играл мало, редко. Всю жизнь выступал за один и тот же клуб. За скромный «Уралмаш». И даже не заслуженный мастер спорта. Но тем не менее являлся украшением нашего баскетбола. И пусть многим был непонятен, не вспомнить, не отдать ему должное невозможно…

Человек–легенда, Кандель всегда приковывал внимание. Баек, анекдотов, рассказов, в которых вымысел трудно отделить от правды, ходило за ним и вокруг него множество. Большинство из них передается от поколения к поколению баскетболистов до сих пор. И в этих коротких произведениях устного творчества Кандель предстает фигурой действительно незаурядной, неординарной, поистине былинной.