Чтение онлайн

— Где носит этих пожарных? Пока доедут, пол деревни сгорит! — вопил старый завуч, раздавая людям вёдра.

— Шланг, тяните шланг! — слышалось с другой стороны.

— Пашка, чего замер? Помогай, бездельник! — крикнул кто-то, сунув мне в руки пустой таз. Я так и остался с ним стоять, глядя на пляшущие языки пламени. Глаза слезились от дыма и жара. Вместе с библиотекой, что-то трещало в груди.

— Слышала, Матвеевна, хулиганы эту заброшку облюбовали, — причитала соседка, подтаскивая мужикам ведро с водой. — К бабке не ходи, кто-то из них и подпалил!

— Хоть бы на дома не перекинулся огонь-то… Вона как пылает…

Пылало ярко, до пятен на сетчатке. В голове у меня крутилась неясная тревожная мысль, которую никак не удавалось ухватить. Что-то напрямую связанное с буйством огня, от которого щипало лицо и глаза.

С грохотом обрушился второй этаж. Школьный завуч, чей дом стоял ближе всего к библиотеке, в ужасе схватился за волосы, а я, отстояв в очереди, всё-таки наполнил таз у колонки, подтащил воду к пламени и плеснул так же, как это делали все — разливая половину мимо. Лица мужиков вокруг были растерянные, чумазые от копоти, спины — мокрые от пота.

Общая опасность объединила даже тех, кто в иные дни был готов сцепиться из-за косого взгляда. Но если деревня сгорит, вряд ли найдётся много желающих отстроиться заново. Скорее всего люди разъедутся, кто в город, кто в другие селения. Мне вдруг со злостью подумалось, что пусть бы сгорело всё дотла. Я был бы только рад перебраться подальше от надоевших рож, от вечных поучений и неодобрительных взглядов. Скучать не стал бы. А через четыре года — совершеннолетие, можно и с отцом навсегда распрощаться.

Я невольно пытался разглядеть в толпе его красную после попойки морду, но отец, наверное, валялся дома в пьяном забытье, таком крепком, что никакие крики не пробивались к заспиртованному мозгу. Зато я заметил Грача. Того самого придурка, которого мне в детстве как-то довелось вытащить из ямы. Запуганный ребенок вырос и превратился в трусливую шавку, готовую и предавать и подхалимить, лишь бы его самого поменьше замечали.

Грач, точно что-то почуяв, оглянулся, споткнулся о меня взглядом. Лицо у него перекосило так, точно он увидел привидение.

Я хотел было подойти к нему, встряхнуть, чтобы не смел пялиться, но что-то меня остановило, какой-то отчаянный блеск в его трусливых обычно глазёнках. Тревога снова кольнула рёбра, и тут же вспомнилась наша случайная встреча сегодня утром…

Взрослые суетились, закидывая в ненасытную огненную пасть ведра песка и воды. В ответ пламенный монстр угрожающе шипел, брызгал искрами… но понемногу, по чуть-чуть отступал, подпуская людей ближе. Огонь побеждали и без меня. Хотелось курить, но достать сигареты при взрослых — значило нарваться на неприятности.

— Целы хоть все? — спросил взволнованный женский голос справа, и я невольно прислушался.

— Кажись. Только книжный архив до тла, — вздохнула тётя Валя, продавщица местного магазина. — Слышишь, книги скрипят… Давно уж их должны были перевезти, а теперь поздно… — она вдруг заметила меня, смерила неприветливым взглядом. Видно ещё не забыла, как я пару лет назад по глупости стащил у неё из-за прилавка лимонад. — Паша, чего уши греешь? Уж не твоих ли это рук дело?

— Моих? — я поперхнулся от такого заявления и тут же огрызнулся в ответ: — А может это ваш муж бычок в траву скинул? — В висках неожиданно заломило.

— Ну ты скажи! Язык-то попридержи, засранец! — прикрикнула продавщица. Лицо женщины двоилось, мне вдруг почудилось будто её глаза перетянуты белой плёнкой, будто лицо — не лицо, а коровья морда.

— Э-э, чего ты? Гарью надышался что ли?

Я отшатнулся от протянутой руки.

— Павел! — вдруг позвал меня незнакомый голос, краем зрения я уловил силуэт рыжего пса в человеческий рост… или это просто пламя выгнулось причудливым образом? Чертовщина какая-то.

Протирая зудящие глаза, я пошёл прочь, стараясь не оглядываться. В горло точно песка насыпали, мигрень ввинчивалась в виски, растекаясь жаром на лоб и затылок. Может и правда надышался, раз такая хрень мерещится…

Свет в окнах отцовского дома был погашен, темноту разгоняло только полыхающее вдали пламя. Вокруг не было видно ни души, но чувство тревоги никуда не делось, наоборот, навалилось с новой силой. Я замер, прислушиваясь, и скорее почуял, чем услышал — за углом кто-то ждал.

— Эй! Кто тут? Не ныкайся, выходи, побазарим! — крикнул я в темноту.

От стены отделилась тень, и лишь спустя мгновение я понял, кто передо мной. Грач, мелкий бесёнок. В руках он держал ружьё.

— То-то чувствую, говницом нёсёт, — усмехнулся я. — Где это старьё стащил? На свалке? Смотри аккуратнее, а то руки так трясутся, что можешь себе что-нибудь и отстрелить ненароком.

На самом деле у Грача тряслись не только руки: ходили ходуном его плечи, голова и ноги, словно через них пропускали электрические разряды. Лицо покрывали болезненно-красные пятна, которые были заметны даже в темноте. Взрослые были заняты пожаром, так что этот клоун выбрал удачное время попрактиковаться в стрельбе. Хотя слабо верилось, что он решится выстрелить. Духу не хватит.

— Это всё ты виноват! — прошипел Грач, приближаясь. Голос у него звучал хрипло, точно он кричал пару часов к ряду. — Это ты приказал…

Я насмешливо вскинул брови, хотя было не до смеха:

— Приказал что? Явиться сюда с этой ржавой палкой? Тебе нужно к психиатру, деточка.

— П-приказал мне… — упрямо повторил Грач, крепче перехватывая ружьё. Он явно был не в себе, дула прыгали в его руках как на качелях. — Приказал, сжечь… сжечь биб… библиотеку, — слова пробивались с трудом, словно Грач сам не до конца в них верил.

Чёрные дула смотрели безразлично, а я не мог ответить им тем же. Одно дело, назло всем, сгинуть в зимнем лесу, и совсем другое — истечь кровью, только потому, что мелкому придурку взбрендило переложить на меня свои комплексы. Я сделал вид, что задумался, а сам переместился чуть левее, к ограде дома. Если перескочу за неё, то этот идиот ни за что в меня не попадёт, если, конечно, вообще решится нажать курок. Я деланно удивился, не скрывая усмешки:

— Приказал? Что за чушь. Адресом случаем не ошибся? Психушка не в этой стороне.