Чтение онлайн

В жизни каждого небеспризорного человека есть, наверное, свой Учитель. Его уроки – не столько та сумма знаний, которой он делится с учениками, сколько отпечаток неуловимой ауры личности и самой его жизни. Так, С.Н. Булгаков именно в этом ключе пытался понять урок Пушкина – не творчества, самого по себе исключительно важного, не мотивов отдельных поступков, а урок именно жизни Пушкина – жизни, которая предстает «не только как фактическая биография, или литературная история творчества, но как подвиг его души, ее высшая правда и ценность…». Более фундаментального учительства не найти. Жизнь – как она сложилась. Когда уже не важны рисунки звезд, что располагают, но не обязывают, когда никакого значения не имеют признательность или брань, сожаления и скорбь, а есть один неоспоримый факт – прожитая жизнь. И чем наша жизнь щедрее на подвиг учительства, на расточение себя для других – без потери себя, – тем она богаче принципами, эталонами, стандартами. Нет всего этого – нет авторитетов, старцев, всех тех, к кому прислушиваются, кому доверяют и у кого в минуту смуты ищут мудрого совета, и господствует хаос – турбулентность перемен, невыносимая беспринципность ни от чего не зависящих поступков. На Руси все это называли, кстати, архаровщиной…

Новый российский бизнес имеет очень запутанную генеалогию. В ней обнаружатся и нахрапистые отцы «первоначального накопления», и почувствовавшие вольницу советские мздоимцы и их детвора, и разномастный криминалитет, и давно жаждавшие творческой свободы вкрапления творческой же интеллигенции. Словом, «каждой твари по паре». Из этого разнообразия произросло наше нынешнее деловое состояние – со всей его насаженностью на углеводородную иглу, неумением распорядиться уникальнейшим шансом целенаправленного развития на основе грамотного частно-государственного партнерства, социально-экономической и демографической деградацией – несть числа напастям… Нечто похожее было в России в 1920 г. Страна, избитая до полусмерти и кровью умытая. Новая элита, не только захватившая и в гражданской жуткой войне удержавшая власть, но и ясно осознавшая свою персональную для каждого ответственность за эффективность менеджмента. И вождь, давший молодежи известный завет «учиться (три раза)». И сухой остаток этого генерального курса – все то, что мы имеем сегодня: и все еще работающие активы и практики советского образца, и все дисбалансы, и вся та чудовищная, варварская культура, в которой чуть ли не весь народ по статусу – штрафбат.

К счастью, не самая периферийная тенденция глобального бизнеса сегодня – возрастание его приверженности человеколюбивым манерам и принципам. И социальные ориентации государственных политик ведущих стран не сломали никакие неоконсервативные и милитаристские веяния – четыре пятых их бюджетов по-прежнему направляется на здравоохранение, просвещение, развитие. К еще большему счастью – эти же мотивы (развитие человеческого капитала), по крайней мере на словах, перестали быть в загоне и в российском бытии. Перемелется – мука будет?

24 года тюремного заключения недавно получил Джеффри Скиллинг, бывший глава «Энрона». Его экономические преступления обернулись банкротством компании, лишением работы 6 тыс. человек, 60-миллиардными потерями для акционеров. Волна репутационных последствий стерла с лица земли одну из звезд большого консалтинга, десятки других, малоизвестных фирм и потрепала нервы высоким, но гарантированно безнаказанным соучастникам ныне осужденного.

Другой блок последствий для бизнеса, отчасти завуалированный атаками 11 сентября и развернувшийся под флагом антитеррора, реже связывается с крахом «Энрона». Это ужесточение требований глобальных стандартов капитализации, регулирования и ведения собственности. Опираясь на инфраструктуру ВТО и сеть саморегулируемых сообществ, эти стандарты олицетворяют собой бинарный принцип – добровольности и ненавязчивой обязательности. Формально за его нарушение уголовное преследование не предусмотрено. Но эффект репутации бизнеса, по своей доброй воле принимающего на себя обязательства соблюдения определенных правил деловой игры и через процедуры сертификации подтверждающего этот факт, превышает вклад всех иных источников в современную конкурентоспособность. Более миллиона фирм мира сегодня добровольно связали себя приверженностью данной системе. Объем их затрат на эти цели превышает 600 млрд долларов, практически приближаясь к объему мирового рынка энергоносителей!

Семейство регулирующих бизнес стандартов растет едва ли не ежедневно, ветвясь по отраслевым, страновым и функциональным признакам. Совсем не долгое время предпринимательство СНГ сможет полагаться на доморощенное представление о том, что такое бизнес. Ведь массово оно, увы, сводится к тому, чтобы «сделать деньги» без всяких правил и любой ценой. Быстро и нахраписто.

Между тем синхронизированное вступление стран СНГ в ВТО произойдет весьма скоро. Хотя даже и без этой формальности «всеобуч ВТО» уже охватил банковский сектор (причем Казахстан в этом лидирует среди стран – членов СНГ) и экспортирующие предприятия. Однако нормы глобальных инвестиционных, финансовых, управленческих стандартов все еще кажутся многим едва ли не инопланетной фантазийной реальностью. Так, готовность хотя бы изучить эти стандарты проявляют, например, в России не более двух руководителей предприятий из ста! Вообще не слышали о них более 30%! И вот с такой-то деловой спецподготовкой – в калашный ряд передовиков мирового капитализма?!

Относительное лидерство Казахстана и в меньшей степени Беларуси по компетентности и подготовленности бизнеса к работе в условиях действия глобальных стандартов не должно служить утешением. Уже в 2007-2008 гг. будут обнародованы и введены в действие стандарты нового поколения. И гонки этой конца не будет – принцип непрерывного улучшения продукции и менеджмента и неук лонного наращивания его компетентности – альфа и омега глобальной конкурентоспособности.

А ведь очень скоро из пока индикативных в весьма рекомендуемые превратятся и стандарты социальной ответственности бизнеса. С этим же картина вообще удручающая – примитивно-либеральная доктрина рынка многим экспертам и предпринимателям видится последней и высшей стадией глобальной рыночной мысли и практики, что давно не так. В этих клещах – между западней самоуверенности в своем понимании принципов бизнеса и неизбежностью творческого освоения действующего мирового кодекса предпринимательства и регулирования – суть сегодняшней стратегически важной проблемы!

И решение ее таится не где-то в высоких и далеких мировых инстанциях. Настоящие лидеры завтрашнего дня решают ее сегодня. Без промедления. И на уровне, не уступающем никаким мировым стандартам.

Вот он, страшный диагноз – «дым без огня». Тьмою здесь все занавешено…

Если отвлечься от самовлюбленной трескотни, далекой от нужд основной массы российского населения деловой и гламурной прессы, то и увидим именно это – распад взаимосвязей фундаментально взаимосвязанных вещей и их смыслов. Политика – без экономики, бизнес – без ответственности, жизнь – без смысла, радость – на суррогатах, горе – от пустяков, популярность – без таланта, прибыль – на мародерстве, красота – из заменителей, гарантии – без гаранта, тезис – без аргумента, решения – вне принципов…

«…Нелепые наставники нелепо высказывали бодрые заботы…»

Жизнь нашего общества 1960-1980-х гг. была заряжена полускрытой щемящей тоской от нелепицы, в которой идеология, реальная политика и повседневность бытовали по своим причудливым закономерностям. В 1990-е гг. и после них путаницы меньше не стало. А ответ на вопрос «почему?» между тем довольно прост – дым без огня или мутная вода. Иными словами, когда деятельность ведется без смысла, или ради ложного по своей сути смысла, или вообще принудительно, то что-то ломается в нашем российском характере. От ломки – мало рождений и много смертей, депопуляция, низкое качество жизни, одно из последних мест в мире по «счастливости» жизни и отменное качество тоски, компенсируемой незамысловатым набором традиционных и новых антидепрессантов. И главное – это не набор случайных и тенденциозно подобранных фактов, за всем этим тот самый духless, фундаментальная пустота бессмысленного мельтешения на жизненных ландшафтах, деградация как мегатренд. Потому никак и не находится «национальная идея», поиском которой занимаются все кому не лень, ответственные за возбуждение симпатий общества к важным персонам, группам, кланам, партиям… Потому не находится ключик к этому ресурсу развития, действительно стратегическому.

Суть российской национальной идеи на самом деле проста. Ее можно свести к четырем фундаментальным представлениям: о воле, справедливости, солидарности и чуде.

Воля – наша российская разновидность свободы. За нее боролись наши предки всех сословий. Наша ныне 30-миллионная диаспора началась не в прошлом веке, а много веков назад. С жажды свободы и борьбы за веру Христову начиналось и казачество, теми же мотивами руководствовались и лидеры верховного тайного совета, и декабристы, революционеры и диссиденты всех мастей. Свободолюбивый народ открыто или подспудно жаждал воли. И, получив, например, только относительную свободу печати и предпринимательства в начале 1990-х гг., он до сих пор испытывает глухое и мрачное раздражение.